Книга Кости и цветы, страница 54 – Ярослав Заболотников

— Тогда могу вспомнить помилованную тобой пиратку, — продолжила наступление вампирша.

Рэксволд тяжело вздохнул, а спереди донёсся смешок Джона.

— Ты всю мозоль ему оттоптала, — сказала едущая рядом с ассасином северянка. — Думаешь, она первая? Рэкси не любит убивать женщин. И чем милее мордашка, тем больше не любит.

— У кого это здесь голос прорезался? — тот недобро посмотрел вбок. — Никак у будущей матери?

— У той, что наблюдала, как ты цацкаешься со связанными бабами вместо того, чтобы бросить их бошки в мешок. Живьём в город привозил, добряк недоделанный. Один раз с улыбчивой вертихвосткой даже проворонил спрятанную в рукаве заточку и почти поплатился за это.

— Почти — не считается, — неспешно отчеканил каждое слово Рэксволд.

— Ага, — скептический взгляд серо-голубых глаз устремился вперёд. — С той поры при налётах на стоянки разбойников их подстилок я вырезала первыми. Как говорится, мёртвая змея уже не укусит. А змей там много было. На ворьё мы не охотились: награды за головы убийц куда ощутимей.

— Ты ещё скажи, что я женщин никогда не убивал.

— Убивал. Парочку. Страшных, как навозный мешок, и неуёмно лезших на рожон. Таких и самый милосердный храмовник бы канделябром забил.

— Ну, на Лайлу-то там, в склепе, рука поднялась. Или тоже, скажешь, страшная?

Вампирша хотела напомнить, что она всё ещё здесь, но решила не вмешиваться: пусть её, подобно глазам Шойсу, скрывает незримая шаль. Шаль горячего спора. Хотя пыл шёл лишь с одной стороны.

— Испугался, видимо, — с тенью ухмылки ответила северянка.

— Я⁈ Ты выбесить меня решила? Ох, Эрми, я с тебя не слезу с твоим обещанием. Прям готовься.

— Несколько месяцев помучаться, дабы поглядеть, как ты всю жизнь последствия будешь разгребать? Потерплю как-нибудь. Зато потом будет весело.

— Раз так, на привале поработаешь над будущим весельем.

— Тебе надо — ты и работай. Согласна полежать и даже не брыкаться.

— Ну жди тогда. Потом ноги не сомкнёшь.

— Ага… Уже дрожу.

Дальше странники поехали молча. Лошади рассекали шелестящий бурьян, оставляя за собой вихри из взмывавших выше всадников пушинок бодяка. Изредка мимо проплывали рощи и одинокие домики, возле которых высились небольшие сады. Лайле было странно видеть подобное вместо огородов, но ещё страннее думать, что будь она менее привлекательной, могла бы закончить с кинжалом в сердце ещё в усыпальнице, когда из-за дерзкого шлепка по интимному месту осталась с Рэксволдом наедине и дала волю эмоциям. Да и в дальнейшем ходила по крайне хрупкому льду. Спасибо матери за спасительный щит из стройности и красоты. Как говорил отец: «Ты унаследовала от неё самое лучшее». Жаль, что лично в этом убедиться не удалось. Подарив чаду жизнь, Элизабет де’Рон потеряла свою — паривший в небесах мефит тоскливо уркнул.

* * *

Манцинелла — самое опасное из всех деревьев. Млечный сок в плодах, листьях и даже под корой был ядовит настолько, что попавшая на кожу капля оставляла ожог. Это дерево превосходно отражало суть Хризальтеры, изящные руки которой омывала кровь миллионов живых существ. Редкий гость, угодивший на похотливые и жестокие игрища, умудрялся избежать гибели. Умудрялся. Само слово подразумевало мудрость. Вкупе с удачей она давала шанс пройти испытание. Не нарушить установленные правила и победить. Однако нет участи хуже, чем подержать победу в ладонях и упустить её просыпавшимся сквозь пальцы песком.