Книга Кости и цветы, страница 24 – Ярослав Заболотников

* * *

Сборы проходили быстро. Сперва лошади. Затем перемётные сумы, куда сразу же отправились купленные по пути фляги и провиант. По наставлению Алана к вяленой баранине странники взяли сальдарский тофу с пряностями, за счёт которых соевый творог миновала плесень — он медленно, но верно превращался в сухарь.

А вот на этапе седловки возникла заминка. Шойсу пришлось знакомить с чалой кобылой. Иномирец её не боялся — брезговал. С горем пополам и фразой «сдался, наконец, дебил» воины усадили его верхом. Следующие десять минут Лайла водила лошадь в поводу, чтобы новоиспечённый всадник привык к ощущениям. Ещё столько же потребовалось на объяснение нюансов управления. Вроде как сообразил. Сам объехал клумбу и затормозил. Правда, руками шевелил, точно рыбу чистил. Все прекрасно понимали: шугнись кобыла от какой-нибудь вспорхнувшей птички, Шойсу окажется на земле и убедить его сесть обратно станет уже невозможно.

Солнце было почти в зените, когда странники остановились в безлюдном проулке, недалеко от главных ворот города, чтобы попрощаться с Аланом.

— Ну… спасибо, дружище… — Джон легонько стукнул кулаком о протянутый кулак.

— За гостеприимство, за помощь в сборах, за наставления, — с признательностью добавила Лайла. — Догадываюсь, сколько у тебя из-за нас работы накопилось.

— Да ладно… — по-простецки улыбнулся юнец.

— В общем, к следующему моему приезду твоё имя, как рукастого замочного мастера, должны знать даже столичные крысы. Лично проверю, — с усмешкой заверил Рэксволд.

— Ага. Вы давайте там… не пропадайте, — Алан обвёл всех взглядом, задержав его на сидевшем верхом Шойсу, что поправлял повязку на глазах.

— Ты тоже, — суровость Эрминии на секунду развеяло дружеское подмигивание.

Вставленные в стремена ноги. Натянутые путлища. Заскрипевшие сёдла. Шорох копыт по пыльной мостовой… До того, как все пятеро скрылись за углом арки, Лайла обернулась и помахала рукой. Ответив тем же, юнец грустно улыбнулся, ещё немного постоял да побрёл к мастерской. Раньше в ней господствовала тишина, которая помогала сосредотачиваться на делах, а теперь с распростёртыми объятиями ждала гнетущая пустота. Без друзей будет одиноко. Вдруг Алан вспомнил, что днём раньше видел у рынка щуплого щенка. Замедлил шаг. Остановился. И… бодро пошёл в другую сторону.

Миновав зелёные луга и маленький перелесок, всадники вновь выехали на главную дорогу. Сидя на подласой кобыле, Лайла размышляла о жизненном пути. Ещё вчера она была на седьмом небе от счастья, а сегодня с отвращением превращала оторванную голову в обгорелый череп, какой с хрустом размозжил сапог северянки — остатки варёных мозгов забрызгали лесные ирисы. Еле удалось сдержать рвотный позыв. С того момента лошади отшагали уже милю, но запах жжёной плоти цепко ухватился за платье: пробивался даже сквозь благоухание цветов…

Эрминия косилась на притороченное к чалому боку копьё с длинным рядом вырезанных на древке символов. По-хорошему, стоило купить Шойсу другое, а это — сбагрить торгашам. Но оно притаилось в его комнате и совершенно выпало из головы. Пока иномирец сам с ним не вышел. Теперь напоминание о Грондэнарке резало глаз. Будто недостаточно болевших обрубков и гадливых мыслей, где помимо актуальных забот время от времени щёлкала нависшая над лицом пасть. Копыта гнедой кобылы застучали по бревенчатому мосту — медная серьга отправилась в полёт, закончив его тихим всплеском меж окаймлявших речушку водных лилий.