Книга Ледяная колыбель, страница 106 – Ярослав Заболотников

Рухнув навзничь, Эрминия сразу же отказалась от идеи возиться с утонувшими в снегу клинками, всецело прижатыми собственным весом: руки были куда нужнее спереди. Помня, на что способны хищные твари, она сразу же упёрла ладонь в нависшую белую морду, а второй схватила и свела вместе метившие в живот когти. Острые зубы снорха безрезультатно клацнули над лицом, а лапы дрыгнулись в тщетной попытке распороть плоть. Однако всего предугадать не удалось. Существо утробно заклокотало, мотнуло головой, и со следующим клацем уцепившаяся за челюсть рука лишилась большей части двух пальцев, безымянного и мизинца, которые моментально пропали в недрах глотки. Северянка даже не вскрикнула: позволить боли взять верх сейчас — пропасть целиком.

Хладнокровие — незримый идол настоящего воина. На его алтаре, полностью занятом рассудительностью, не находилось места иным подношениям, а бессмысленное время молитв занимали упорные тренировки. В этом храме пота и крови Эрминия была давно не послушницей: ступила на его порог в одиннадцать лет, когда под строгими взорами вековых кедров самолично удавила напавшего на неё волка.

Продолжая сосредоточенно удерживать морду и когти, северянка закинула ноги на продолговатую шею снорха. Затем, сцепив сапоги, рывком выпрямила до жжения в мышцах — тварь начала хрипеть и судорожно сглатывать слюну. Магия магией, а удушение не проймёт лишь покойника.

Клац, клац, клац-клац! Щёлкавшая пасть ожидаемо ускорилась. Заметалась в надежде обойти выставленную ладонь, беспрерывно державшую нижнюю челюсть. Из обрубков, прилегавших к морде так же плотно, как здоровые пальцы, вовсю лилась кровь. Она орошала напряжённое лицо липким теплом, разукрашивала броню багровыми кляксами, а при резких манёврах марала снег красными точками. Вдобавок раненая рука не позволяла надёжно ухватиться за шерсть. Только и оставалось — упираться и следить, чтобы остальные пальцы не постигла та же участь.

Сколько северянка ни старалась заметить в чёрных опалах глаз хоть намёк на страх — не смогла. Снорх казался безупречным охотником. Невидимость. Ловкость. Бесшумность. Исключение — тот громкий одиночный фырк, который почему-то прозвучал с противоположной стороны. Уж не магической ли уловки удалось избежать? Пусть и ненароком. Высматривай Эрминия врагов чуть дольше — упала бы с когтями в спине и перекушенной шеей…

Однако это лишь предположения. В чём девушка была уверена точно — хищник стайный. О том поведали следы в Ух-Нод и множественные раны на трупах. Так где остальные? С минуты на минуту подоспеют на помощь своему разведчику или же она душила изгоя?

Между тем ярый натиск существа стал угасать. Чёрные, круглые глаза стиснул сонливый прищур. Когти дёргались всё реже, вяло перепиливая сжимавший их кулак. Медленнее. Ещё медленнее. Пока, наконец, не замерли — снорх осел, бесконтрольно навалился на северянку. Лишь тогда она столкнула его вбок, где тот распластался, вывалив серый язык. Эрминия поднялась. Утёрла лицо рукавом. Внимательный взор полоснул окрестности в поисках марева. Затем упал на неподвижную морду. Удивительно, но выдаваемого паром дыхания не мелькнуло даже в бою, словно по жилам хищника тёк мороз. Так и дохлым прикинуться не сложно. Благо есть проверенный способ развеивать подобные сомнения — ободранная ладонь вытянула из-за спины меч. Точный взмах. Белая голова послушно отделилась от тела. Из разрубленной шеи на снег засочилась прозрачная слизь, которая сразу же начала твердеть и трескаться.