Книга Древняя кровь, страница 245 – Ярослав Заболотников

— Её больше нет… — негромко произнёс он и, не отводя взора от небесной лазури, почти шёпотом повторил: — Её больше нет…

Горькие, как дикая полынь, думы полностью завладели Рэксволдом. Во рту застыл тошнотворный привкус гнетущей несправедливости. Потеряв возлюбленную в первый раз, ассасин не имел возможности отомстить. Лидеры гильдий убийц, с лёгкой руки принимавшие судьбоносные решения, всегда оставались в тени. Проще сыскать встречи с призраком, чем узнать личность человека, выставившего Эрминии ультиматум, в конечном счёте разрушивший их жизни. Сейчас же Рэксволд знал имя палача и надёжно хранил в памяти его образ… Но так манящая к себе месть после данного обещания означала сознательное предательство. Разрываемый амбициями, принципами и чувствами ассасин просто сидел и невозмутимо смотрел, как в далёких высотах плыли облака. Вместе с ними прочь уносились мечты, планы и надежды, оставляя в груди лишь кричащую пустоту.

Украдкой взглянув на пугающе спокойного Рэксволда, Лайла молча опустилась на пол: уселась рядом, у стены. Вампирша и представить не могла, какой всепоглощающий кошмар скрывался за холодной маской задумчивости, однако не могла даровать даже каплю утешения: никакие слова не способны унять боль потери… Муки совести с едким налётом вины выворачивали душу наизнанку. Некромант пришёл за магической кровью — если кому и было суждено погибнуть, то только ей, но никак не девушке с и без того незавидной судьбой. Идущие по пятам беды отравляли жизнь. Бесцеремонно втаптывали в грязь шаткие чаяния на счастливое будущее. А самое страшное, что в моменты страданий просыпалась тёмная сущность, обращающая человеческий пульс в единственно верный ориентир. Как вообще можно думать о крови в столь трагическую минуту? Презирая себя за неконтролируемые желания, Лайла закрыла глаза. В голове закрутились слова Леонардо: «Кровожадное чудовище». Возможно, сгинь она в подземелье от руки ассасина, всем было бы лучше. Особенно Джону. Ведь он вполне мог оказаться на месте Эрминии и вампирше только и оставалось бы, что беспомощно наблюдать его гибель. Имела ли она право и дальше подвергать его опасности или настало время наступить на горло слепой влюблённости? Как назло, звякнув бронёй, следопыт уселся рядом. Взял за руку. Словно чувствовал развилку тревожных размышлений. В сердце прозвучал немой ответ — Лайла крепко сжала ладонь воина, ненавидя себя за безответственный эгоизм.

Джон не мог отвести глаз от мёртвой Эрминии. Возможно, если бы они с Рэксволдом ушли чуть позже, она бы не погибла. Но, судя по рассказу принцессы, колдун мог легко прихлопнуть их в любую секунду. Скорее всего, именно непокорность воительницы предрешила её судьбу. Даже находясь в гуще событий, следопыт вряд ли смог бы удержать упрямую северянку и импульсивного ассасина от необдуманных действий. Будь они все вместе, исход вышел бы намного печальнее. Джон покосился на Рэксволда. Тот по-прежнему отрешённо смотрел в небо. Сейчас его мысли находились далеко отсюда. Врагу не пожелаешь ноши, так внезапно свалившейся на плечи. Хотя… смерть всегда приходит неожиданно. Нанесённые ею раны мучительно болят, неохотно затягиваясь лишь с течением времени. А оставшиеся после них безобразные шрамы становятся вечным напоминанием о безвозвратных потерях. Следопыт, лишившийся в гражданской войне нескольких боевых товарищей и любимой, знал это не понаслышке.