Книга Живые и мертвые, страница 93 – Ярослав Заболотников

Лайла послушно вышла следом. Первое, что бросилось в глаза, — троица, сидевшая на медвежьей шкуре у очага. Эффи, чёрный лис и крупная гиена. Во время сражения войско скелетов перекрыло странникам обзор. К своему счастью, вампирша не видела ни Могрима, ни Сумру. Иначе бы сейчас, из-за невозможности рассмотреть её на острове, приняла бы живого лиса за теневую поделку демонессы, что породило бы массу подозрений. А так всё внимание вампирши захватила гиена, не магический, но крайне опасный хищник, обитавший только в ледяных пустошах Грондэнарка и, по некоторым мнениям, считавшийся уже вымершим.

С улыбкой глядя на Лайлу, девчушка погладила гиену по лапе:

— Кри-га, — а затем обняла лиса за шею: — Хэй.

— Полагаю, будет справедливо представить всех полностью, — Леонардо указал ладонью на троицу: — Моя дочь Эффалия, мой сын Хэльдигард, их верная защитница Крига, — потом на вампиршу: — Королева Лайла де’Рон собственной персоной.

В один миг вампирша утратила всякий интерес к гиене: её внимание захватил чёрный лис с синими глазами, в левом из которых притаилось золотое пятнышко. Оно, подобно россыпи золотых искорок у девчушки, и указывало на отца с янтарными глазами. Но каким таким неведомым образом лис приходился Леонардо родным сыном?..

«Ваше… сиятельство?» — услышала у себя в голове Лайла насмешливый юношеский голос, и лис обнажил зубы в оскале: точно улыбнулся.

Количество удивлений на час времени было феноменальным — вампирша, окинувшая троицу свежим взглядом, словно это могло что-то изменить, сумела лишь приветственно кивнуть. Затем нашла в себе силы двинуться к столу, за каким её уже ожидали Леонардо, Ли и дымящиеся чашки.

— Ты не первая, на кого моё потомство произвело неизгладимое впечатление, — янтарный взор опустился вслед за севшей вампиршей. — Аргалион был впечатлён настолько, что перестал считать меня злом из пророчества. По его словам, истинная Тьма способна лишь множить корни — обособленных ростков ей не выпестовать. Однако предсказанная Первыми Драконами гибель всего сущего реальна. Как же так получилось, что древнее мудрое создание, имевшее ментальную связь с сородичами и памятью предков, стало жертвой заблуждений? И я тебе отвечу: заблуждались все. Драконы. Люди. Нелюди. И, как это ни прискорбно, даже я. Не меньше тысячи лет, руководствуясь принципом «разделяй и властвуй», мы делим мир, а по факту — самих себя. Всё, от эпохи Великого Раздора до Возвращения существ, не случайно. Независимо от побед и поражений, каждый наш шаг — камень для чужого моста. Моста для того, кто с педантичным упорством прокладывал путь из эфемерности в наш мир, чтобы обрести здесь своё материальное воплощение… И речь вовсе не о Хризальтере… Она — лишь его прислужница…

Губы Лайлы разомкнулись: вампирша хотела высказаться, но колдун пресёк вмешательство поднятым пальцем.

— Вероятно, ты хочешь спросить: зачем я это рассказываю, когда обещал поведать о твоём отце? Преамбулы не миновать. Ведь Архондар де’Рон до последнего вдоха выполнял волю Дельвинуса, что узрел в осколках прошлого целостность и стал одиноким светочем во тьме заблуждений. Он усмотрел в мировых катаклизмах закономерность: противостояние двух божественных сущностей. Одна стремилась разверзнуть пространственно-временной континуум, другая — не допустить этого. Всё остальное — вторичный поток событий, безжалостно ломавший судьбы людей.