Книга Живые и мертвые, страница 140 – Ярослав Заболотников

— А хочешь, подскажу ещё одну?.. — молот прямо с плеча отправился в полёт.

Полсекунды до того, как тупая сталь врежется в живот. От такого удара не то что согнёшься пополам — без рёбер останешься. Падая на колени, Эрминия встретила её скрещёнными мечами. Оглушающий лязг — обломок клинка поцарапал щёку, а молот ударил в грудь и отлетел в лужу. Угодил бы в голову — обрёк бы на смерть. Крайне рискованная попытка защититься… если защищать себя.

— Так вот почему ты с башкой не в ладах… — уголком рта улыбнулся Бальтазар. — Тебя оприходовали. Кто-то из них? — насмешливый взор заскользил по хмурым всадникам.

Эрминия же и не думала отвлекаться. Оставив сломанный меч, прямо с колен бросилась к молоту, чтобы выкинуть его за пределы арены. С одним лишь гарпуном Бальтазар обречён. Молот — залог легендарной непобедимости. И Кодекс не позволит вернуть его обратно.

Однако Бальтазар удивил проворностью. В один прыжок очутился рядом. Звон меча о гарпун — рука и тяжёлый сапог одновременно оказались на молоте. Второй же сапог прилетел северянке в подбородок. С искрами в сознании она упала на спину, правда тут же откатилась и, наугад махнув мечом, поднялась.

Ошибка обошлась слишком дорого. В ушах — звон. Во рту — привкус крови. А зрение двоило даже сиявший перед лицом клинок. Сжав его крепче, Эрминия с трудом сфокусировалась на сером силуэте.

— Ай-яй-яй… — заговорил он. — Хотела выбросить молот и нарушить добрую традицию: стирать с него кровь белым платком. Узор, что остаётся, — последний след того, кто перешёл мне дорогу. У меня уже скопился целый сундук таких платков. Стану императором, сошью из них плащ. Можешь порадоваться. Тебе тоже найдётся на нём место.

— Посмотрим… — сплюнув кровь, Эрминия начала медленно приближаться: слезящийся глаз блестел в полуприщуре, а второй полнился ненавистью.

— Шатается, еле ноги волочит, а всё угрожает… — Бальтазар стоял с молотом и гарпуном. — Ну давай, закончим уже.

Эрминия взяла клинок обеими руками, словно клеймор, и с яростным криком бросилась на врага. Стиснутые зубы. Косой взмах мечом. Звон стали. Отчаянный шаг вперёд. Такой же выпад в другую сторону, но… пустой ладонью. Клинок же прошёл понизу и рассёк руку с молотом. Прежде чем Бальтазар понял, что за показушным безрассудством прятался холодный расчёт, Эрминия успела крутануться и рассечь ему бедро. И сразу же, ловко перехватив меч, устремила остриё к прикрытой бородой шее. На этом везение закончилось. Клинок оказался зажат между молотом и гарпуном, а удар с локтя в лицо заставил отшатнуться.

— Я, Бальтазар зен’Акстер, никогда не проигрываю дуэли! — седовласый выбросил меч за пределы арены, и тот глухо брякнулся за спинами офицеров. — А ты сейчас станешь историей…

Поигрывая молотом, Бальтазар зашагал к северянке, какая пятилась с разбитым носом и спутанно водила взором по песку. На что-то наступив, она резко повернулась спиной — брошенный копьём гарпун безжалостно вошёл в лопатку, заставил упасть на четвереньки.

— Прежде, чем подохнешь, — остановился седовласый, — запомни, Пустота: от тигрицы у тебя только четыре кости на песке. Ты даже на историю не тянешь. Так — на поучительный рассказик, — ладонь нырнула в карман камзола. — О том, что никому не дано прыгнуть выше головы.