Книга Живые и мертвые, страница 13 – Ярослав Заболотников

— Слышал? — улыбнулся он. — Кто из них победит? — указательный палец поочерёдно обозначил цели: — Рэксволд или вон тот?

— Fosvzhus? — по губам Шойсу скользнула еле различимая ухмылка, а после они нетипично вытянулись, чтобы выпустить эльтаронскую речь: — Друшба.

— Ага, держи карман шире, — Эрминия посмотрела в бирюзовые глаза. — Сам-то понял, что отчебучил?

— Да, Шойсу, удивляешь, — усмехнулся Джон. — Но мимо. Тут вообще дело дракой пахнет. Уж больно недобрый у лысого взгляд.

Наградив говоривших немигающим взором, дроу уставился на Лайлу.

Та думала хоть как-то перевести сказанное на его язык, но вдруг засомневалась в своих познаниях. Почему именно дружба? Возможно, загадочное, шипящее слово имеет более враждебный окрас. Ведь война — это тоже соперничество…

— Четвёртый раунд! — судья попятился к толпе, откуда доносились ликующие возгласы и одобрительные свисты.

А ещё — звон монет. Моряки делали ставки. Но не на победу Хаггана — она была для них очевидна, — а на то, с четырёх или пяти бросков Всемечущий загонит соперника в сблёв кита. Так здесь называли безысходное положение.

Хагган вонзил взгляд в Рэксволда:

— Что примолк, аки стерлядь? Понял, что выбесить не получится?

— Ты кидай, не отвлекайся, — флегматично прилетело спереди.

— Спешишь просрать золотишко? Хах, тут я прям рад тебе помочь.

Засверкавший в воздухе нож воткнулся возле чёрного сапога, на сей раз другого и не так близко, но бросок всё равно вышел достойным.

Рэксволд ответил без промедлений: смерил взглядом неотмеченное колышком пространство возле ботфортов да отправил туда кинжал — просвистевшее остриё наполовину вошло в песок.

Каждому игроку удалось вычертить трапецию. В обоих случаях линия между боковыми точками пересекала ступню. Поэтому трапециям было суждено превратиться в пятиугольники. Тот, кто искуснее сделает отверстие позади соперника, станет победителем. Или — проигравшим. Если сделает отверстие в сопернике. А то и — мертвецом. За века существования игры случалось всякое. Особенно в последнем раунде.

Пока судья занимался колышками, напряжение только росло. Соперники прожигали друг друга взглядами. Из толпы вырывались нетерпеливые возгласы. Взоры всадников отличались пристальностью. Казалось, сами окружавшие прогалину пальмы склонились, чтобы не пропустить долгожданный финал.

Наконец клинки вернулись к игрокам, и судья демонстративно поднял над головой последнюю пару колышек:

— Пятый раунд! Заключительный.

Перекидывая нож из ладони в ладонь, Хагган бросил взгляд на толпу:

— Как, братва? Ещё потянем сома за хвост? Или заканчивать будем?

Над грянувшим многоголосием отчётливо взмыло: «Давай уже!».

— Ну, раз просите, — кривую ухмылку украсил золотой блеск. — Так тому и быть, — от ухмылки не осталось и следа: лицо вмиг подёрнула строгость, а рука отправила нож в полёт.

Рэксволд, как и обещал, просто стоял — лезвие просвистело возле его колена и уверенно вошло в песок, пригвоздив стройную тень где-то посередине.

— Вот и всё, дружок, — с наигранным сочувствием сказал Хагган. — Чтобы победить, ты должен закинуть мне за спину, притом удачно, а я этого сделать не дам. Продул ты золотишко.

Он опустился на корточки и вытянул нескованную правилами ногу вбок до самого колышка. Следом чуть развёл руки в стороны: ладонями к сопернику, широко растопырив пальцы.