Книга Живые и мертвые, страница 104 – Ярослав Заболотников

— Само собой. Мы с Бамбуком эти горы насквозь прошибём.

— Ни в ком из вас не сомневаюсь, — обвела всех признательным взором Лайла. — И надеюсь, до ада не дойдёт. Однако там, куда мы направляемся, мне будет важна ваша поддержка. В первую очередь, моральная. Чтобы найти Частицу, я должна буду посетить могилу отца на Хмуром Острове. Мы так и не смогли попрощаться. Когда я тяжело болела, он навещал меня каждый вечер, сколь трудным бы ни выдался его день. В свете канделябра за морщинами непреклонного монарха я могла разглядеть тёплые отцовские чувства. Он спрашивал меня о моих снах, рассказывал о насущных делах, делился историями о далёких землях, услышанными от послов. Мы общались, словно у меня было лишь лёгкое недомогание, и всякий раз верилось, что у нас есть ещё немного времени. А потом… стало поздно. И вот, спустя четыре столетия, мы снова будем рядом друг с другом… — на лице вампирши проступила глубокая тоска.

Джон ласково приобнял возлюбленную:

— Ты всё делаешь правильно. Каким бы тяжёлым ни был груз на душе, прятать его не нужно. Вместе нести проще.

— Портовые грузчики подтвердят, — подмигнул Рэксволд. — Так что давай мы сегодня поможем рогатую завалить.

Лайла неторопливо помотала головой:

— Во имя успеха мы должны по максимуму исключить всё, на что способна воздействовать демонесса. Даже фамильяров. Только мы втроём.

— Третья — та, в сером платье? — в глазах-льдинках отметился ненавязчивый интерес.

— Всё верно.

— И кто она, что колдун её вровень с тобой поставил? — будто с претензией бросил Рэксволд.

— Сдаётся мне, не человек, — поддержал тему Джон. — Глазам сейчас можно не доверять, да? — он с улыбкой посмотрел на вампиршу.

Лайла, собравшая на себе три внимательных взгляда, ожидала неудобных вопросов и потому ответила без промедлений:

— Она — та, кто не желает гибели мира и хочет внести немалый вклад в его спасение. Мне этого достаточно, — а от уточнений ушла весьма изящно: — Леонардо явится в полдень, и перед плетением чар непостижимой сложности я хочу послушать чаек, насладиться бризом и солнечными бликами на волнах. Душевная гармония способствует концентрации.

— Тогда… — хитро прищурился следопыт, — навстречу хорошей погоде! — он подхватил засмеявшуюся Лайлу на руки и боком вышел из каюты.

* * *

В королевстве беспощадных штормов и палящего зноя обласканная утренней свежестью палуба ценилась не только Лайлой. Рассевшись на ящиках и ступенях кормы, группка из восьми матросов и одного старшо́го слушала весёлого паренька с напоминавшим улыбку рубцом на груди. Красочно жестикулируя руками, Тони Глумливая Сиська привычно травил похабные байки. Он напитывался ими в портовых тавернах, неделю-другую переваривал и, в конце концов, вываливал на потеху публике. Правдивость сомнительная, но некоторые любили послушать.

— Звали его Бигди Жеребец, — с задором рассказывал Тони. — Думаете, из-за роста? Не-а. Хотя, проходя мимо, плечами он вполне мог чужие уши обтереть. Но прозвище за ним водилось по иной причине: у него член был до колена и стоять мог словно мачта. А ещё парень рожей удался. Потому отбоя от баб у него не было. Вились следом, аки чайки за кораблём. Каждая хотела с его мачтой поиграть. А он и не против! Весь город, наверное, перетрахал. Что ни младенец вылезал — то дылда широкоплечая. Некоторые аж застревали. А кто не застревал, у того стручок был длиннее пуповины. Явно неспроста! Да погодите ржать! Я ж ещё самого главного-то не сказал. За свою жизнь Бигди настолько устал от баб, что в край обленился — в постели всех отправлял скакать наверх. Бабы-то не дуры, Жеребца объезжали, но скучный он стал, как мерин в телеге. И прилипло к нему новое прозвище. Готовы? Бигди Ленивый Хвост!