Книга Рыцари Кристаллии, страница 28 – Брендон Сандерсон

— Не то слово! Ты практически легенда, Алькатрас! Ты наследник славного древнего рода Смедри, таинственным образом пропавший в младенчестве. О тебе написаны сотни книг. А когда несколько лет назад прошел слух, что ты жив и тебя воспитывают в приемной семье где-то в Тихоземье, интерес к тебе вспыхнул с новой силой… Ну не на меня же глазеют все эти люди вокруг?!

Поскольку в сознательном возрасте я Налхаллу еще не посещал, то, глядя на проезжую часть, ничуть не удивлялся, что вдоль дороги, по которой мы ехали, стояла толпа народа. Стоят люди и стоят, мало ли почему? Теперь же я обратил внимание, что очень многие указывали руками на нашу коляску.

— Стекляшки битые, – прошептал я. – Да я прямо Элвис…

Вам, жителям Свободных Королевств, это имя может быть и незнакомо. Знайте же, что Элвис Пресли – самый могущественный король рок-н-ролла в истории стран Тихоземья. Он известен страстными речами, обращенными к подданным, необычной обувью и еще тем, что люди, решившие закосить под Элвиса, бывают на него похожи больше его самого. Он загадочно исчез в расцвете лет в результате подставы, устроенной Библиотекарями.

— Понятия не имею, о ком это ты, пупсик, – поморщилась тетя Петти. – Но кем бы он ни был, его известность вряд ли дотягивает до твоей!

Я ошалело озирался. Дедушка Смедри, да и все остальные пытались донести до меня мысль о величии нашей семьи, но я толком не понимал масштаба проблемы.

У нас имелся замок размером с королевский дворец. Мы располагали немыслимыми богатствами. Мы обладали магическими способностями на зависть всем окружающим. О нас целую библиотеку книг написали…

И вот, сидя в экипаже, я это все одномоментно уразумел.

«Я знаменит», – подумалось мне, и я расплылся в улыбке, переживая поворотный момент своей жизни. До меня дошло, что я облечен значительной властью. Слава перестала меня пугать, наоборот, я нашел ее приятно волнующей. Вместо того чтобы прятаться от людей с силиматическими камерами, я начал махать им в ответ. Указующих рук сделалось еще больше, и я искренне радовался вниманию. Такое теплое чувство, как будто меня коснулся солнечный луч.

Кто-то говорит: «Слава мимолетна». Что ж, ко мне она прилипла, да так, что не отдерешь. Точно жевательная резинка на тротуаре, почерневшая, затоптанная сотнями ног, но все еще цепкая. Как я ни пытался избавиться от нее, ничего не вышло.

Еще говорят: «Слава поверхностна». Легко так рассуждать, если вы не мотались все детство по приемным семьям, откуда вас раз за разом брезгливо выкидывали из-за проклятого умения все на свете ломать.

Я так скажу: слава – она вроде чизбургера. Это не лучшая на свете еда и уж точно не самая здоровая, но желудок набить сгодится. С голодухи, знаете, не до того, чтобы заботиться о сбалансированном составе употребляемых в пищу продуктов. Как и тот чизбургер, слава заполняет пустоту, удовлетворяет потребность… оттого и глотать ее приятно до невозможности. А какой вред нанесен вашему сердцу – это вы осознаете лишь годы спустя.

— Приехали! – громко объявила тетя Петти, и коляска замедлила ход.

Я даже удивился. Зная, что двоюродный брат Фолсом приставлен к бывшим Библиотекарям, я ждал, что мы отправимся в полицейский участок или на конспиративную квартиру секретной службы. Вместо этого мы прибыли в торговый квартал, где нижние этажи замков были сплошь заняты мелкими магазинчиками.