Книга Рыцари Кристаллии, страница 108 – Брендон Сандерсон

«До женитьбы», – повторил я про себя. Слова деда заставили меня подумать про Фолсома и Гималайю. Мы заняли для них места, но ребята опаздывали. Я огляделся и заметил их, они проталкивались через толпу. Дед радостно замахал им рукой, хотя они уже нас увидели. Но это ж дедушка!

— Извините, – сказал Фолсом, усаживаясь рядом с молодой женой. – Мы там вещички собирали в последний момент.

— Значит, не передумали? – спросил дедушка.

Гималайя покачала головой.

— Мы переезжаем в Тихоземье. Я просто… мне просто кажется, что там я лучше смогу помочь моим собратьям Библиотекарям.

— Мы организуем подполье, – сказал Фолсом. – Вовлечем добрых Библиотекарей в движение Сопротивления!

— Это будет движение книголюбов, – сказала Гималайя. – Библиофилов. Я уже работаю над памфлетом!

Она вытащила бумажный листок. «Десять ступеней от зла к добру, – гласило заглавие. – Пошаговое руководство для тех, кто хочет из лживого Библиотекаря стать правдивым Библиофилом».

— Ух ты. Здорово, – сказал я, не придумав ничего более осмысленного.

На мое счастье, Аттика Смедри выбрал именно этот момент для появления перед публикой. Это он правильно сделал, потому что пауза явно затягивалась.

Короли сидели за длинным столом, обращенным к возвышению с кафедрой для оратора. Все разговоры сразу прекратились. Отец был облачен в темную мантию, соответствовавшую его рангу ученого. В зале сделалось тихо.

— Возможно, вы слышали, – начал он, и его голос легко разнесся по залу, – я недавно вернулся из Александрийской библиотеки. Там я провел некоторое время в качестве куратора, избегнув вечного плена и сохранив в целости душу лишь благодаря прозорливому плану…

— Ясен пень, прозорливому, – буркнула Бастилия. – Не говоря уж о незначительной помощи, весьма незаслуженной.

Синг, сидевший перед нами, неодобрительно покосился.

— Целью моего пребывания в Александрии, – продолжал отец, – было получение доступа к баснословным книжным богатствам, собранным и хранимым кураторами Александрийской библиотеки. Запасшись парой линз переводчика, которые мне удалось выплавить из Песков Рашида…

По залу пролетел взволнованный шепоток.

— …я сумел прочесть тексты на забытом языке, – докладывал Аттика. – Я был схвачен кураторами и обращен в одного из них, но все же сберег свободу воли в достаточной степени для того, чтобы тайно забрать линзы из отнятых у меня вещей и продолжить чтение. Это позволило мне изучить самое ценное из собрания библиотеки.

Он сделал паузу, опираясь на кафедру и победно улыбаясь. Все же был у него шарм, было умение впечатлять людей. В тот момент, глядя на эту самую улыбку, я мог поклясться, что видел его – где-то, когда-то – задолго до нашей вылазки в Александрийскую библиотеку.

— Мое деяние, – говорил Аттика, – было очень опасным, кто-то, вероятно, даже назовет его сумасбродным. Я не мог заранее знать, что в качестве куратора сохраню некоторую свободу и смогу читать тексты. Я не был полностью уверен, что моим линзам поддастся забытый язык. – Он вновь выдержал эффектную паузу. – И все же я это сделал. Ибо Смедри поступают именно так!

— Эту фразу он у меня спер, между прочим, – шепнул нам дедушка Смедри.

А отец продолжал:

— Две недели по возвращении я без отдыха записывал все, что сумел запомнить в бытность куратором. Секреты, затерянные в веках. Тайны, известные лишь инкарнатам. Все это открылось теперь и мне. Я единственный человек за две с лишним тысячи лет, кто сумел прочесть и понять писания древних! – Он обвел взором толпу. – Анализируя добытые сведения, – продолжал он, – я сумел установить, каким образом были сотворены таланты Смедри, врученные моему роду.