Книга Путь домой, страница 99 – Джон Демидов

Пока мы шли до подъезда, я оглядывался по сторонам, и должен сказать вам, что местечко это было весьма и весьма сомнительное… Разрисованные из баллончика стены, на части окон отсутствовали стекла, а около соседнего подъезда вообще сиял вход в какой-то слабенький данж… Если бы капитан не имел такой уверенный вид — я бы никогда не поверил, что тут может жить кто-то типа Марины.

Сам подъезд тоже не отличался чистотой и уютом… Грязные стены, обильно украшенные грязными разводами, полное отсутствие света, странные символы на стенах, которые, судя по следам, были результатом непонятных ритуалов… Меня не было всего несколько недель, а мир за это время бесповоротно сошел с ума…

— Как вообще можно жить в этой загаженной коробке? — спросила Шани с искренним недоумением в голосе, смешанным с лёгким отвращением, на что капитан пожал плечами и равнодушно ответил:

— Мы уже привыкли… Раньше тут все было совсем по-другому, но и сейчас лучше уж так, чем жить на улице.

Как я уже говорил — дом был пятиэтажный, а потому лифта в нем естественно не было, поэтому нам пришлось подниматься на четвертый этаж пешком. Когда Попов остановился около двери и постучал каким-то ритмичным стуком, я задумчиво посмотрел по сторонам и спросил:

— А с чего мы взяли, что она вообще дома?

Капитан на это хмыкнул и ответил:

— А где ещё ей быть? После того, как она потеряла руку — в данжи ее больше никто не отправлял, потому что с такой травмой это было бессмысленным занятием, а у нас же как? Если ты не приносишь пользу, значит ты балласт, а от балласта надо избавляться.

Такое отношение к людям меня не слабо покоробило, а в голове сразу промелькнула ассоциация с игрушкой у ребенка: пока она целая и красивая — она самая любимая. Но если с ней что-то происходит, то игрушка сразу же забывается и прячется в коробку под кровать…

Я хотел было высказать свою позицию, но именно в этот момент дверь в квартиру начала открываться, и на пороге появилась она… Марина.

Должен признать, что хоть и прошло совсем немного времени, однако я едва ее узнал! Дверь открыла уже совсем не та уверенная в себе девушка, которая когда-то закрывала данжи рядом со мной… Сейчас передо мной стояла бледная тень самой себя, с глубокими мешками под глазами и таким измученным видом, будто она не спала по-меньшей мере уже несколько недель.

Мятая одежда, потухший взгляд, а когда-то блестящие и ухоженные волосы, теперь были грязными и спутанными. В общем — глядя на Марину, возникало ощущение, что она себя уже давным давно похоронила.

Когда девушка увидела Попова, на её лице на несколько мгновений появилась едва заметная, грустная усмешка, после чего она сказала тусклым, безжизненным голосом:

— А, это вы… Проходите. Но угостить вас я вряд ли чем-то смогу.

Попов улыбнулся, после чего с отеческой заботой в голосе произнес:

— Привет, Мариночка, это действительно я, вот только в этот раз я пришел к тебе не один.

С этими словами он сделал короткий шаг в сторону, открывая меня, и как только Марина меня увидела — в ее глазах мгновенно вспыхнуло узнавание, потом очень сильное удивление, которое в свою очередь сменилось фанатичным блеском, который бывает у людей, которые отчаянно во что-то верят, и это неожиданно происходит.

— Это… — прошептала она дрогнувшим голосом. — Серёж, это и правда ты⁈