Книга Поиск силы, страница 111 – Джон Демидов

Когда она рассказывала мне это — я гордился ее поступком, но в глубине души понимал, что ничем хорошим это не закончится… А потом…

Он сжал кулаки, и буквально выплюнул из себя:

— Прошло меньше получаса, как в наш дом бесцеремонно ворвались охранители с указанием на обыск по совершенно надуманной причине! И я совсем не удивился, что в процессе этого обыска у нас нашли целую россыпь запрещённых артефактов, которых у нас отродясь в доме не было.

Я слушал Алрика и молчал, потому что после слов про охранителей — чего-то подобного и ожидал. Власть, подкуп, ложь — в Сиале это встречалось на каждом шагу, а уж в таком городе, как Кирут… Тут совершенно нечему было удивляться.

Алрик тем временем окончательно погрузился в свои эмоции и продолжил рассказывать отстраненным голосом, совершенно не заботясь о том — слушаю я его, или уже нет:

— В прошлом я был очень хорошим наёмником, и когда понял куда движется дело — попытался оказать сопротивление и вышвырнуть этих оборзевших охранителей, но… Эти ублюдки сами оказались вооружены отнюдь не разрешёнными побрякушками!

Как только я схватил первого из них — их старший в тот же момент применил амулет, который называется «Крик души», и запрещен к применению по всей Сиале, кроме земель отречения. Этот амулет… Он причиняет страшные мучения всем в определенном радиусе, у кого нет специального камня-антидота.

В этот момент Алрик запнулся, а его дыхание стало резким и прерывистым, что натолкнуло меня на мысль, что мы приближаемся к кульминации его повествования:

— Как только он активировал амулет — в тот же момент меня и Кияту скрутило от боли в каждой клеточке тела, но мы были взрослыми и могли вытерпеть воздействие этого страшного артефакта, но вот наша Лайла… Наша доченька… Она была в жалком десятке метров от того ублюдка с амулетом, и ее крохотное сердечко… Оно… Оно не выдержало его воздействия…

Тишина. Я отказывался верить в услышанное, а Алрик тем временем буквально прошептал:

— Она умерла… Прямо там, в своей кроватке… Прямо на моих глазах.

Я не мог найти нужных слов. Да и какие слова могли быть уместны в такой момент для человека, который из-за наглости и вседозволенности оборзевшего рабовладельца потерял собственную дочь? Я просто стоял и слушал, чувствуя, как боль в его словах проникает в каждую клеточку моего тела.

— Я не помню, что было дальше, — продолжил он, глухим голосом, как будто снова переживал тот кошмар. — Помню только, что несколько секунд я смотрел на её неподвижное тельце, и мне казалось, что вот… Вот прямо сейчас она вдохнет… Что пошевелится… Но этого не произошло. А потом на меня опустилась какая-то багровая пелена, благодаря которой я сумел преодолеть действие артефакта, и помню, что кого-то бил, у кого-то отобрал меч… А потом темнота.

Он снова замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Очнулся я от того, что меня вытаскивал из горящего дома соседский мальчишка, который потом рассказал, что мою жену увели охранители, и с тех самых пор… С тех пор я живу только ради одного. Ради мести.

В этот момент Алрик поднял свою голову, и я смог увидеть его глаза, в которых не было ни единой слезинки — только лютая, пылающая злоба, которая не угасала в нем очень длительное время.

Он посмотрел в мою сторону, и тяжело вздохнув, продолжил надломленным голосом: