Книга Запуск, страница 117 – Джон Демидов

Тут же на кухне раздались звуки какой-то суеты, после чего я услышал сдавленные всхлипы и едва слышный голос Дарины:

— Алевтина Степановна, вы удивительная женщина! Спасибо вам большое за понимание и за такое щедрое предложение для нас. Я больше чем уверена, что когда расскажу о нём Стёпке — он будет скакать от радости по всей квартире.

Судя по голосу — хозяйка квартиры тоже улыбалась, и произнесла в ответ:

— Да хватит тебе, дочка. Всё хорошо. Что я, не понимаю что ли? Молодость она у вас одна, так что живите ребятки так, чтобы ни о чём потом не жалеть.

Они ещё некоторое время о чём-то пошушукались на кухне, а меня в этот момент окончательно отпустили все болевые ощущения, и я даже сам не заметил как под это шушуканье благополучно заснул.

Понятия не имею сколько прошло времени, но когда я проснулся — в квартире стояла идеальная тишина. На несколько мгновений я загрустил, подумав о том, что Дарина уже ушла, но когда я повернулся на кровати, то увидел, что она стоит в моей комнате до сих пор не переодевшись, и обняв себя за плечи руками смотрит ничего не видящим взглядом в окно.

Аккуратно попытавшись встать с кровати я невольно поморщился раздавшемуся скрипу старых пружин, но девушка совершенно никак не отреагировала на этот внезапный звук.

Поведение Дарины было до невозможности странным, и я сразу же подошёл к ней, и взяв её за плечи, чтобы развернуть лицом к себе — ощутил как её тело бьёт едва уловимая дрожь.

Похолодев от нахлынувших эмоций я развернул девушку лицом к себе, и тут же увидел дорожки слёз и потухший безжизненный взгляд.

За всё время нашего знакомства, какие бы не возникали ситуации на нашем жизненном пути, я ни разу не видел Дарину в таком состоянии, поэтому не на шутку переполошившись я подхватил не похожую на себя девушку на руки, и дойдя до кровати тут же приземлился на неё, аккуратно ухаживая Дарину себе на колени.

Девушка попыталась вырваться, но со мной такие фокусы не проходят поэтому попытка оказалась провальной. После этого её словно прорвало, и повернувшись ко мне она обхватила меня и затрясшись всем телом горько горько заплакала.

Это были страшные слёзы. Знаете, бывает человек плачет от счастья? Или от какого-то облегчения? Эти слёзы были другими. Так плачет только тот, кто разочаровался в этой жизни. Тот, чьё доверие было предано близким человеком, или тот, кто потерял кого-то очень для себя важного.

Насколько я знаю историю Дарины — с отцом она не общалась уже на протяжении 20 лет, мать погибла в автокатастрофе несколько лет назад, а бабушек и дедушек тоже не было уже достаточно давно.

У неё не было отношений, значит с этой стороны тоже чисто… Остаётся только одно, и от осознания того факта, что кто-то посмел обидеть такого прекрасного человечка, как девушка, захлёбывающаяся слезами на моих коленях — мне хотелось этого самого кого-то ушатать с такой силой, чтобы он навсегда потерял желание смотреть в её сторону…

Тем временем я легонько поглаживал Дарину по спине, и нёс всякую муть, лишь бы не молчать:

— Ну тише, тише… Всё будет хорошо, успокойся Дарин, я рядом…

Разговаривать с ней сейчас, когда она в своих слезах выплёскивает всё накопившееся горе было бессмысленно, поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как смирёно ждать.