Книга Воцарение тьмы, страница 56 – Джон Демидов

Немного подумав, я решил попробовать один фокус, и встав напротив первого намеченного места, закрыл глаза и погрузился в себя. Один раз я уже делал похожий фокус, когда мы помогали Дилшоду с посадкой урожая, и сейчас мне нужно было сделать всё то же самое, только в более крупном масштабе.

Для этого я искал внутри себя ту самую связь, что была моей верной спутницей ещё со времен приключений в лесу Розд. Это была своего рода связь с природой, и эту связь я сейчас пытался нащупать.

Сделав выдох, я протянул руку к земле, сразу после чего трава под моими пальцами зашевелилась, и почва сама начала расступаться, образуя аккуратную, глубокую яму нужного размера. После этого я перенёс первый саженец, установил его в лунку, и дождался пока земля сама облепит его корни, после чего перешёл к следующему месту.

Работа шла медленно, но верно. Четыре стороны участка по пять саженцев на каждую. Я медленно двигался по кругу, и с каждым новым деревом чувствовал, как фокус с землёй даётся мне все сложнее и сложнее.

И дело было не в том, что я уставал физически, нет… Вся проблема была в странной слабости, которая бывает после бессонной ночи или же во время болезни. Но я упорно не останавливался, и когда солнце уже уверенно клонилось к закату — я посадил последнюю, двадцатую ель.

Закатные лучи солнца красиво освещали двор, посреди которого стоял обессиленный, но довольный я. Круг был замкнут, и теперь мне предстояло самое сложное. Честно говоря, у меня не было совершенно никакой уверенности, что мой план сработает, но выбора у меня особого не было.

Я сел на землю, скрестив ноги, прямо в центре участка, и закрыл глаза, после чего постарался погрузить своё сознание в аналог медитации. Мне нужно было нащупать связь и для этого я протянул свои чувства к этим двадцати молодым деревьям, практически сразу ощутив их хрупкую, только что пробужденную на этом месте жизнь. Они были слабы, одиноки, а их корни лишь начали осваивать новую почву.

Для того, чтобы ускорить этот процесс, я начал мягким, но настойчивым потоком энергии вливать в них свою волю. Я представлял, как моя мана растекается по корневой системе, соединяя все двадцать деревьев в единую, невидимую глазу сеть, при этом я старался внушить им мысленную команду: Защита, непроницаемость, предупреждение.

Я просил их, чтобы их ветви, когда они вырастут, стали плотной живой стеной, чтобы их корни сплелись под землей в единый щит, чтобы они чувствовали любое враждебное намерение, любую чужую злобу, приходящую извне, и предупреждали меня об этом ощущением тревоги.

Я вкладывал в этот ритуал все, что у меня оставалось: воспоминания о живой стене в лесу Розд, знания, почерпнутые из статуса первородного друида, и отчаянную надежду создать здесь, в реальном мире, хоть какой-то оплот безопасности.

Прошло наверно около часа, прежде чем я наконец открыл глаза, и чуть не пошатнулся из-за поплывшего мира передо мной. Я был истощен до предела, как после многочасового боя, но я чувствовал, что всё было не зря.

Тончайшая, едва уловимая паутина энергии, что теперь связывала все двадцать деревьев мягко пульсировала где-то под землёй, и ощущая эту пульсацию, я впервые поверил, что всё у нас с Даришкой будет хорошо.

С превеликим трудом я поднялся на ноги и, шатаясь, побрел в сторону дома, заметив краем глаза, что из банной трубы уже во всю валил дым. Сегодня я сделал большое дело, и теперь оставалось только ждать. Ждать, когда деревья примут свою новую суть, и ждать, когда неизбежная, нависшая над нами угроза, наконец, постучится в нашу хлипкую, но теперь уже не совсем беззащитную дверь.