Книга Аетарианские земли. Начало пути, страница 83 – Джон Демидов

Когда мы зашли туда первый раз – охранная система сразу же считала, что я нахожусь под ментальным воздействием. Духу очищения пришлось постараться, но за пару дней он переборол моё плетение, и я смог вздохнуть спокойно.

Что касается твоего медленного отступления, то можешь не переживать. – махнул рукой старик, и продолжил:

— Если бы у меня было желание – ты бы давным давно был бы уже мёртв.

— Но как же наша встреча? – напряжённо спросил я.

— Тогда ты был настроен гораздо менее миролюбиво!

Шаман поморщился и ответил:

— Тогда я ничего не знал о тебе, но познакомившись поближе, и осознав, что никакого зла моему народу ты не несёшь, я принял решение помочь тебе.

Тем более – все духи в один голос вопят о невероятной силе, заключённой в твоем средоточии магии. Я решил дать тебе шанс, и стал относиться как к одному из своих учеников, в результате чего мы сейчас идём в колыбель становления.

— Колыбель чего? – не понял я его высказывания, но шаман не стал отвечать, лишь махнул рукой в направлении скал, к которым мы похоже и держали свой путь.

Терять мне было нечего, поэтому я лишь удвоил осторожность, но двинулся следом за своим сопровождающим. Ли-Сун подошёл к скалам и оперевшись на свой резной посох принялся чего-то ждать. Я понятия не имел – что именно он делает, но решил не мешать, и стать обычным зрителем.

Так в тишине прошло некоторое время. Лишь далёкий шум волн хоть как-то пытался разнообразить наше времяпрепровождение. Наконец шаман внезапно разродился:

— Терпение – это великая добродетель, Колья, и я очень рад, что тебе она не чужда.

Я попытался как-то отреагировать на эту похвалу, но шаман не слушал меня, и продолжал говорить:

— Сейчас мы с тобой пришли к священному месту народа Тао. Здесь, в ночь золотой Аурэлии, собирается молодое поколение таорианцев, преодолевших порог совершеннолетия, и после того, как врата откроются - погружаются в колыбель становления, которая открывает им их предназначение.

За всю историю существования нашего племени ни один чужак не ступал под своды священного грота, поэтому цени оказанную тебе честь, ученик. Цени, и помалкивай об этом.

Сразу после этого верховный шаман в очередной раз не дав сказать мне и слова резко поднял свой посох, и дождавшись, пока на него упадёт свет Аурэлии, выступающей здесь аналогом нашей Луны, резко опустил его на землю.

Тут же вокруг начала происходить какая-то чертовщина. От посоха во все стороны побежали изумрудные линии, которые невероятно быстро стали формировать что-то, до безумия похожее на пентаграмму.

Множество странных символов, сразу после своего создания, начинали мерно пульсировать, вызывая этим неудержимые аналогии с сердцебиением. Шаман же в это время стоял схватившись за посох двумя руками, и закрыв глаза что-то напряжённо нашёптывал.

Внезапно, взметнув наши одежды, налетел резкий порыв ветра. В этот же самый момент шаман распахнул глаза, сиявшие таким же цветом, как и невероятный рисунок на земле, после чего резко вскинул голову вверх и прокричал:

— Индера Тао улум!

Практически сразу вся энергия, бурлящая в рисунке, замерла, чтобы спустя мгновение ринуться неудержимым потоком по направлению к скалам.

Как только эта энергия достигла своей цели, то не развеялась, как это можно было бы предположить, а стала подниматься вверх по отвесной стене, формируя очертания невероятно ажурного дверного проёма.