Книга Война за Проливы. Решающий удар, страница 118 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И сразу после этого, на рассвете четырнадцатого числа, все три русских броненосца и четыре канонерские лодки снова объявились у горла Босфора, с безопасного расстояния обрушив огонь своей артиллерии на передовые форты азиатского берега. Артиллерия в этих фортах у турок ничуть не превосходила установленную на батареях в Дарданеллах, и русское сорокакалиберные двенадцатидюймовки переплевывали по дальности совсем устаревшие пушки Круппа на шесть-восемь километров. Да и сами батареи оставляли желать лучшего. Кое-где облицованные камнем земляные фортификации фатально устарели, не будучи способными противостоять огню современных орудий. А это уже означает безнаказанный расстрел, который не лечится, тем более что огонь пока велся только по батареям Рива, Юм-Буруну и Эльмон, прикрывающим участок черноморского побережья, примыкающий к Босфору. Сразу после их подавления на песчаных пляжах западнее устья речки Чаякзы планировалось высадить оставшиеся две бригады из корпуса генерала Бережного. Как только это произойдет, на азиатском берегу повторится то, что уже произошло на европейском – то есть захват с суши основных турецких батарей, расположенных в глубине пролива.

А Османская империя в это время напоминала курицу без головы. Великий визирь погиб вместе с султаном и сераскиром, вместе с ними погиб и официальный наследник Мехмед Решад-эфенди, и теперь некому было изобразить хотя бы временную власть. У младотурецкой оппозиции, все еще живой, несмотря на все репрессии военного времени, тоже не было ни власти, ни авторитета, чтобы взять власть в свои руки и назначить нужного им султана. На республиканское правление ранние младотурки (поколения Энвер-паши) пока не замахивались: пределом их мечтаний была конституционная монархия. Так что, издав вздох облегчения (русские сами убрали со сцены ослоголового бабуина Абдул-Гамида), турецкое «общество», в своей массе умеренно революционное, принялось искать приемлемую фигуру, которую можно было бы торжественно водрузить на опустевший трон.

Но с выявлением подходящей кандидатуры будущего султана у турок получалась незадача. Поскольку официальный наследник погиб вместе с царствующим султаном, претендентами на трон оказались сразу два младших брата покойного султана и три его совершеннолетних старших сына, живших отдельно от отца, а прочий гарем вместе с многочисленным султанским потомством был распылен русскими бомбами. К величайшему прискорбию ищущих, бои шли уже в окрестностях Стамбула (грохот канонады был слышен на улицах города невооруженным ухом). При этом ни один из принцев не обладал необходимыми качествами для того, чтобы занимать трон воюющей за свое существование страны.

В результате интриг в армейском командовании к утру четырнадцатого числа на негласных «выборах» побеждала компромиссная кандидатура принца Мехмеда Селима, старшего из сыновей султана Абдул-Гамида. Данному персонажу на тот момент исполнилось тридцать восемь лет, он получил блестящее частное (читай европейское) образование, был дважды женат, а также имел внушающую доверие внешность, воинственно загнутые вверх усы и выкаченные будто от напряженного внимания глаза. Легитимистов в Мехмеде Селиме привлекало прямое происхождение этого человека по старшей линии от предшествующего султана, а сторонникам младотурков в «обществе» нравилось его европейское образование и «прогрессивная» профранцузская ориентация. Единственным недостатком этого претендента было то, что его блестящая воинственная внешность прикрывала тщательно лелеемую внутреннюю пустоту.