Книга Война за Проливы. Решающий удар, страница 107 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Резервная армия турок, сконцентрированная в районе Люлебугаза, узнав, что фронт даже не прорван, а буквально сметен начавшимся русским наступлением, вместо нанесения контрудара стихийно развернулась и, не слушая командиров, бросилась под защиту Чаталжинских укреплений. Драться против численно превосходящих русских в чистом поле казалось им форменным самоубийством, и известие о еще одной русской армии (Реннекампф), заходящей им в тыл, только увеличивало вспыхнувшую панику. Напрасно французские советники, пару лет назад появившиеся в османской армии, пытались остановить это стремительное движение. Все, чего они добились – это обидных слов о бездомных франкских собаках, чья страна совсем недавно капитулировала перед кайзером Вильгельмом, ну а особо настойчивым османские аскеры попросту перерезали горло. Драпали бы, как все, в сторону Стамбула – остались бы живы.

Или не остались бы – ведь почти никто из беглецов, запрудивших дороги от Люлебугаза к Стамбулу, не достиг вожделенной безопасности. Сначала безоглядно отступающую массу аскеров настигли стремительные и неуязвимые бронегруппы – турки брызнули от них во все стороны как грязь из-под колеса; а потом то, что осталось, втоптали в землю безжалостные кавалеристы Брусилова; и только немногие аскеры, бросив оружие, подняли руки и сдались в плен. И теперь они, растерянные и понурые, под конвоем бредут навстречу наступающему потоку русских солдат – туда, где их погрузят в вагоны и отправят в далекую Сибирь, а за их спинами все сильнее разгорается яростный грохот Чаталжинского сражения.

Эту укрепленную линию построили еще к прошлой русско-турецкой войне, но тогда русская армия проскочила ее с налету, ибо у осман не нашлось нужного количества солдат, чтобы защищать этот рубеж. Европейские дипломатические демарши оказались намного эффективнее. Но теперь, сорок лет спустя, укрепления Чаталжи – это последнее, что отделяет Стамбул от ярости неутомимо шагающих к нему русских и болгарских солдат. Но сераскир (главнокомандующий турецкой армией Мехмед-Реза-паша), как и другие грамотные турецкие офицеры, обучавшиеся в германских военных школах, понимает, что вся эта оборона – не более чем фиговый листок. Несмотря на то, что эту линию обороны неоднократно подновляли и усиливали, превратив в почти непреступное произведение фортификационного искусства, неприступность эта соответствует стандартам скорее девятнадцатого века. Но для современных европейских армий такие рубежи – не более чем временная задержка. О том свидетельствуют размолоченный в щебень суперпушками Круппа Бельфор и сокрушенная огнем русских гаубиц крепость Эдирне.

К тому же, при строительстве этого рубежа планировалось, что его фланги будет прикрывать турецкий флот, господствующий в Черном и Мраморном море. Сорок лет назад так и было. Россия в Черном море была, по выражению канцлера Горчакова, «обескровлена и обезжирена», а в Мраморном море ее военно-морских сил вообще не было. Но теперь это совсем не так. Три русских броненосца, в сопровождении эсминцев крейсирующие в виду Босфора, надежно заперли устаревший турецкий флот, в то время как множество других русских кораблей разбойничают вдоль черноморского побережья Анатолии. Они топят и захватывают суда под турецким флагом, препятствуя нормальному судоходству и даже рыболовству. В случае начала русского наступления не турецкие корабли будут бомбардировать из пушек атакующие войска, а, наоборот, русские броненосцы и канонерки подвергнут обстрелу крупными калибрами восточный фланг чаталжинской линии и помогут ее прорыву, не дожидаясь, когда из-под Эдирне подтянут монструозные мортиры и гаубицы, разрушившие эту крепость.