Книга Рандеву с Варягом, страница 99 – Александр Борисович Михайловский

В первую же ночь в бестолковой попытке разблокировать пролив, его эскадра потеряла почти все корабли. Ночной огонь западных варваров оказался на удивление точным, а их снаряды обладали страшной разрушительной силой. Изуродованный остов батарейного броненосца "Фусо" не затонул только потому, что успел выброситься на берег. Младший флагман 3-й эскадры, контр-адмирал Хосоя, державший на "Фусо" свой флаг был тяжело ранен. Врачи говорят, что он может и не выжить. Командир корабля, капитан 2-го ранга Окуномия, разорван в клочья русским снарядом, попавшим прямо в мостик. Это было одним из первых попаданий. Мгновенная багровая вспышка, и вот уже корабль лишен командования. Кто не ранен, тот убит.

Сам вице-адмирал побывал на месте трагедии. Старый броненосец восстановлению не подлежит. Русские снаряды превратили его в груду металлолома. И вот теперь, жалкие остатки его эскадры, флагманский крейсер "Икицусима" и несколько номерных миноносцев, словно крысы, забились в пролив Асо, разделяющий остров на две половины, и ждут, когда придет и их черед уйти на дно с гордо поднятым на мачтах императорским военно-морским флагом. Но тигры не торопятся лезть в пещеру, они чего-то ждут. К тому же пропала телеграфная связь, сначала с Японскими островами, а потом и с материком.

Катаока вздохнул. - А ведь как было все когда-то хорошо. Он вспомнил, как еще юным мичманом он, в середине 70-х годов, отправился в Германию, чтобы учиться там морскому делу. Полтора года он изучал европейские языки: немецкий, французский, английский, а потом, вместе с будущим адмиралом Ямамото Гоннохёе, проходил морскую практику на германских корветах "Винета" и "Лейпциг". Да, немцы были строгими, но опытными учителями. Особенно на "Винете" - ведь этот корабль и его команда совсем недавно вернулись из кругосветного плаванья.

Ситиро-сан вспомнил, как немцы с враждебностью отзывались об англичанах, которые считали себя владыками морей и презирали моряков всех других флотов. Именно тогда он и выучил много немецких ругательств, которые матросы Кайзермарине употребляли тогда, когда вспоминали встречи с наглыми "лаймиз".

— Тикусёмо! (Сукины сыны!) - выругался адмирал, на родном языке, решив не прибегать к языку европейцев, - и зачем только наши политики связались с этими наглыми бриттами! Ведь именно из-за них мы сейчас оказались в этой кэцу (заднице), загубив наш прекрасный флот?

Адмирал Катаока всегда считал, что политика - это самое грязное дело на свете, и недостойно самураю заниматься ею. В своей время ему предлагали должности резидент-генерала в Корее и генерал-губернатора Тайваня. Но Ситиро-сан отказался от этих заманчивых предложений, заявив, что он не политик, а моряк.

Но жизнь все же заставила его заняться политикой. И теперь, сидя на веранде, он думал о том, чем для его любимой страны может закончиться эта война. Ничего хорошего ему на ум не приходило.

— Нет, не там мы искали союзников, - подумал он, - ведь почему было бы не поискать их в Германии? Ведь немецкие инструкторы сумели превратить наше войско во вполне современную армию, умеющую сражаться не катанами и нагинатами, а ружьями и пулеметами. И теперь японские сухопутные части были ничем не хуже, чем полки любой из европейских стран.