Книга Рандеву с Варягом, страница 329 – Александр Борисович Михайловский

Демонстранты несли плакаты с надписями: "Помним о судьбе Орлеанской Девы!", "Подлость и коварство - вот суть истинных джентльменов!", "Британия - поджигатель войны!".

Контрдемонстрация в поддержку Англии, устроенная на деньги британского посольства в Париже русскими эмигрантами, была разогнана самими парижанами. Полицейским с трудом удалось спасти демонстрантов от самосуда. В общем, в воздухе явственно запахло порохом, и состоятельные французы от греха подальше выехали "на отдых" в Швейцарию.

Эмиль Лубе и Теофил Делькассе поняли, что дальнейшее развитие событий грозит падением кабинета министров. Нужно было принимать контрмеры. Британскому правительству было заявлено, что подписание договора о "Сердечном согласии" откладывается на неопределенный срок. Заявление это вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Теперь и в Лондоне начались демонстрации против "обманщиков-лягушатников", которые готовы предать свою союзницу в минуту опасности. Примечательно, что лондонская полиция не допустила никаких акций протеста у российского и германских посольств. Премьер-министр Артур Джеймс Бальфур понимал, что необходимо сделать все, чтобы не дать главам двух европейских империй повод для начала боевых действий. Тем более, что и без того подобных поводов было предостаточно. А воевать с Германией и Россией одна Британия не могла. Франция же, как дешевая шлюха из Сохо, вывернулась из британских объятий в самый последний момент. Других же желающих подставлять свои бока под пинки сапог кайзера и царя в Европе не находилось.

В состоянии тихой паники находился и клан парижских Ротшильдов. И на это были свои причины. К концу XIX века мир был почти весь поделен между могущественными кланами финансистов. Свободных ресурсных территорий практически не осталось. Единственной огромной территорией с почти неосвоенными неисчислимыми богатствами - источниками сырья и огромным населением - потенциальный рынок сбыта - оставалась Россия. Разговоры о том, что Россия несправедливо владеет такими богатствами в одиночку, начались в конце XIX века.

Еще в 1884 году на конференции в Берлине западные державы приняли решение: те страны, которые сами не могут освоить свои ресурсы или делают это слишком медленно, должны "открыться миру", а если они не хотят сделать это по доброй воле, то их нужно принудить к такому шагу. Формально было заявлено, что речь идет об Африке, но Африку не надо было "открывать" - ее уже и так "открыли" без всяких специальных решений. На самом деле это была "черная метка" России.

Однако император Александр III продемонстрировал выдержку и не испугался. Тогда западный капитал пошел другим путем. С помощью своей агентуры влияния (прежде всего Сергея Витте, связанного с Ротшильдами и другими представителями еврейского, британского и французского капиталов) ему удалось посадить Россию на финансовую иглу, стремительно ускорить рост ее финансовой зависимости от международного капитала, жестко пристегнув к французским, а затем к британским внешнеполитическим интересам. Ресурсы России начали постепенно переходить в руки иностранного капитала, а страна - превращаться в сырьевой придаток Запада, проигрывая ему и политически.

Золотой стандарт Англии был навязан Ротшильдами, которые очень сильно обогатились на наполеоновских войнах, и одной из форм такого обогащения явилась концентрация золота в их руках. Тогда и появилась идея, что необходимо подсказать властям соответствующих стран, чтобы они вводили золотой стандарт в золото-денежное обращение. Соответственно, для того, чтобы поддерживать это золото-денежное обращение, будет существовать постоянный спрос на "желтый металл", а Ротшильды готовы будут оказывать "услуги", предоставляя недостающий "желтый металл" на условиях золотых кредитов. То есть не продавать, а давать на время, получая в дальнейшем проценты от золотых кредитов, таким образом, ставя в долговую зависимость от себя не только какие-то частные лица, но целые государства. Витте сумел навязать России золотой стандарт. Это так называемая "денежная реформа" Витте 1897 года. После нее задолженность и особенно внешняя задолженность России начала стремительно расти.