Книга Мир до начала времен, страница 159 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

После ужина нам всем предложили подняться на второй этаж, где над столовой, расположенной в торце дома, находился так называемый класс. Как оказалось, с другого торца этот дом имел такую же конструкцию: столовую на первом этаже и класс на втором. Девушкам предназначалось помещение с одной стороны дома, а мальчикам – с другой. Когда мы поднялись по лестнице, то увидели, что никаких парт в нашем классе нет, а вместо того прямо на полу лежат набитые сеном полотняные матрасы с расстеленными на них прямоугольными кусками шкур, изображающие одеяла… Светленькая девочка, которая нас сопровождала, показала на эти матрасы и сказала: «Ты ложиться. Бай-бай. Сейчас быстро-быстро. Завтра быть лучше». Сначала я думала, что вся эта подстилка должна кишеть самыми мерзкими насекомыми: моя мама-врач научила меня брезгливости в подобных вопросах. Поэтому сказала девочкам, чтобы они подождали на краю лестницы.

Пол оказался чисто вымытым, так что я разулась у входа и сказала девочкам, чтобы делали то же самое. Не стоит топтать там, где ты потом будешь складывать одежду. Закончив с эти делом, я осмотрела постели. Чехлы на матрасах были выстираны (так и хранились на складе), а сено внутри оказалось свежим и пахло скошенной травой, а не трухой. В шкурах тоже не обнаружилось ничего подозрительного. Поэтому я махнула рукой, чтобы они заходили, а сама быстро разделась и легла прямо поверх шкуры. Натоплено было так, что вполне можно было спать в одних трусиках. Я думала, что мы перед сном немного будем рассказывать друг другу разные страшные истории, но по сравнению с тем, что мы пережили за этот день, любые детские страшилки казались преснятиной, поэтому, немного поворочавшись, девочки засыпали одна за другой. Уснула и я. Мне снилось, что я дома, рассказываю папе и маме про свое приключение, а они мне не верят. Счастливый, светлый сон.

Утром нас разбудила высокая стройная девушка-блондинка, одетая вполне европейским образом. При этом некоторую оторопь у нас вызывали висящие у нее на поясе большой кривой нож в ножнах и кобура с пистолетом.

— Вставайте, дорогие гостьи, – на чистом русском языке сказала она нам, – я леди Ляля, главная жена нашего верховного вождя и великого шамана Сергея Петровича, сейчас отведу вас на завтрак, а потом у нас будет сортировка.

Мы вскочили и стали одеваться, а в наших головах в это время крутились вопросы. Ну нельзя же сообщать людям столько новостей сразу, да еще и спросонья…

— Госпожа Ляля, – спросила торопливо застегивающая платье Виталина, дочка Инны Аркадьевны, – а что значит «главная жена»? У вашего мужа есть еще жены?

— Во-первых, – ответила та, – не госпожа Ляля, а просто леди Ляля, господ у нас тут нет. Есть товарищи, но называть меня «товарищ Ляля» вы сможете только тогда, когда получите полноправное гражданство. Во-вторых – в нашей семье девять женщин, и, помимо главной жены, еще имеется три старших: старшая жена из бывшего клана Лани леди Фэра, старшая жена из бывшего племени Тюленя леди Алохэ-Анна и старшая жена из клана Рохан леди Гвендаллион. И все мы, сколько бы нас ни было, являемся друг другу добрыми подругами и надежными товарищами.

— И так у всех ваших мужчин? – с вызовам спросила малознакомая мне девочка из другой школы, которую, как я знаю, звали Гульнисой Хусейновой.