Книга Мир до начала времен, страница 148 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Уи, то есть да, – сказал Ролан Базен, – мы искать помощь и найти ее. Нас подобрать, обогреть и накормить. Сначала быть тяжело, но потом мы понять, что это тут настоящий жизнь, где мы нужный и важный человек, а там, в будущий, быть один морок и суета сует.

После этих слов присутствующие невольно улыбнулись, вспоминая бессмертные слова Ипполита из комедии «С легким паром»: «подобрали, обогрели».

— Между вашими случаями достаточно много общего, – продолжил Петрович. – И наверняка это неспроста. Но закончим с представлениями присутствующих. За месье Базеном сидит старший унтер-офицер русской армии Гавриил Никодимович Пирогов, глава клана «русские». Он и его бойцы, во время Первой Мировой Войны находившиеся в составе русского экспедиционного корпуса во Франции, в октябре семнадцатого года пошли по своим делам и случайно пришли к нам. Это простые крестьянские парни, которые знают, что следует делать по обе стороны от мушки, кроме того, они владеют всеми прочими сельскими премудростями. Еще дальше сидит мастер Валера, мой ученик и продолжатель, заведующий нашей деревообрабатывающей мастерской. Раньше это была моя епархия, но как только мой ученик оперился, я передал ему эти обязанности. На этом с представлением все.

Наступила тишина, и только штурман Ту-154 Степан Карпов со вздохом произнес:

— Я тоже раньше любил поплотничать на даче во время отпуска… Очевидно, теперь у меня снова появится такая возможность.

— Интересная мысль, – сказал Петрович, – но актуальна она будет на будущее лето, когда у нас снова намечается большая стройка. А сейчас, когда вы нас всех знаете, я вам скажу самое главное. Как и все прочие, вы попали сюда навсегда, обратного билета нет, и возможности вести какую-то самостоятельную, отдельную от нас жизнь – тоже.

Он обвел новоприбывших суровым взглядом, от которого те с новой остротой ощутили леденящую тоску по утерянному привычному миру. Все их мысли еще были там, в двадцать первом веке… Их разум сопротивлялся этой неожиданно обрушившейся на них реальности. Кое-кто даже уговаривал себя, что все это – нелепый сон. Так уж устроен человек: ему чрезвычайно трудно поверить в удивительное, пока это удивительное ощутимо не стукнет его по голове. Эти люди чувствовали себя несчастными и обреченными, но уж, по крайней мере, при этом не могли не осознавать, что спаслись от неминуемой гибели.

А Петрович тем временем продолжал:

— За пределами нашего поселения одиночку или плохо оснащенную группу людей ждет только смерть: зимой – быстрая, от холода, а летом – медленная, от голода. Можно, конечно, попытаться примкнуть к одному из местных кланов, но примут они чужака только в том случае, если тот владеет какими-то полезными для них навыками и способен оправдать свой прокорм. Да и жизнь на стойбище у местных далеко не сахар.

— О да, – сказал Виктор де Легран, – мне повезло жить с дикари, и я никогда не хотеть туда вернуться. Единственный, что хорошо, я выжить, чтобы смочь найти цивилизованный человек. С тех пор я служить этот народ и стать его часть.

— Но скорее всего они вас прогонят, – размеренно продолжал Сергей Петрович, – а как же иначе, ведь даже своих, которых они считают обузой, в трудные времена вожди изгоняют на верную смерть. А трудные времена тут никогда не кончаются. Это я вам говорю для того, чтобы ни у кого не было никаких иллюзий. Или вы живете вместе с нами, соблюдая наши законы и правила, или попросту перестаете существовать. Третьего не дано… Теперь о правилах. Дети – это наше будущее и золотой фонд, поэтому они продолжат учиться и будут получать от нас все необходимое для жизни, разумеется, наравне со своими местными сверстниками.