Книга Мир до начала времен, страница 143 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Я не понимаю, откуда такая подозрительность? – недоумевающе произнес британец. – Ведь вы же цивилизованный человек, и должны доверять таким же цивилизованным людям…

Когда Александр Шмидт перевел мне эти слова, то я рассмеялся чистым, ничем не замутненным смехом.

— Я не понимаю, что я сказал такого смешного? – смутившись, спросил Джек Харрисон. – Один цивилизованный человек всегда должен понять другого цивилизованного человека.

— И это вы мне говорите после всего того, что случилось в Европе в двадцатом веке? – спросил я. – Джек, да это же несерьезно – доверять людям, которые, договариваясь с тобой, уже ищут способ половчее воткнуть нож в спину. Мы с вами сможем договориться только в том случае, если вы поймете, что у вас тут нет никакого своего отдельного интереса, а есть только один коллективный интерес. Иначе в данных условиях, когда вокруг нас доисторический Каменный век, никакое цивилизованное общество существовать не сможет.

— Так, значит, про доисторическое прошлое – это и в самом деле правда? – спросил британец. – А я надеялся, что мы в далеком будущем, когда снова наступил ледниковый период и цивилизованное человечество, переселившись в Африку, оставило в Европе только отдельные форпосты.

— Нет, сейчас действительно Каменный век, сорок тысяч лет до нашего времени, – ответил я, – и мы тут пытаемся из того, что под рукой, построить цивилизацию до начала начал, а тот, кто затеял этот эксперимент, – я указал глазами на небо, – время от времени подкидывает нам разных бедолаг вроде вас, обреченных в своем времени на верную смерть. Иногда это дружественные гости – таких мы принимаем как потерпевших крушение, даем им стол и кров, а также обеспечиваем работой. А иногда это враги, которые приходят к нам с оружием в руках, и с ними мы воюем, а выживших и сдавшихся в плен пытаемся переделать в своих сограждан, ибо нет здесь другого цивилизованного народа, кроме нас. Это я и имел в виду, когда говорил, что у нас есть только один коллективный интерес на всех: выжить, оставить потомство, и не дать этому потомству в итоге впасть в дикость. И заодно мы тянем вверх местных, но не всех, а только тех, кто решил жить вместе с нами, разделяя наши цели и задачи. Таких мы считаем своими и делаем из них цивилизованных людей, ведь цивилизация и культура – это совсем не то, что передается по наследству.

— Сказать честно, мистер Грубин, – после некоторых размышлений сказал Джек Харрисон, – сказанное вами меня пугает. Меньше всего в жизни я мечтал провести остаток жизни в Каменном веке без возможности выбраться обратно.

— Там, в мире, из которого мы пришли, – сказал я, – два ваших самолета столкнулись над Боденским озером. И если экипаж и пассажиры русского самолета умерли почти сразу, то вы с напарником жили еще полторы минуты, пока ваш неуправляемый Боинг рушился с одиннадцатикилометровой высоты. По трезвому размышлению, какой остаток жизни вы бы предпочли: тот или этот?

После этих моих слов пилоты Боинга снова переглянулись.

— Вот как, значит… – после некоторой паузы произнес британец. – Получается, мы с Джино живем вторую жизнь. Ну что же, мистер Грубин, вы можете нами располагать. – Он обернулся к своему напарнику и спросил: – Не так ли, приятель?

— О да, кэп, – расплылся в улыбке тот, – лучше жить здесь, чем лежать в могиле там. Мы, канадцы – люди, привычные и к морозам, и к трудностям.