Книга Народ Великого духа, страница 149 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Наши отчаянные попытки отдалить свою гибель продолжались довольно длительное время. Расстояние между нами и преследователями сокращалось, лай становился все ближе, но какое-то время нам удавалось удерживать дистанцию. Наконец мы совершенно выбились из сил. Тяжело дыша, мы остановились на небольшой поляне, над которой ярким бледно-голубым кружком равнодушно сияло осеннее небо. Погоня была близка – и мы поняли, что проиграли схватку за жизнь. Сейчас нас настигнут, изобьют до полусмерти, а потом отведут обратно в лагерь – для того, чтобы повесить в назидание остальным заключенным. Правда, у нашего проводника, ввиду его молодости и относительно лучшего питания, силы еще были, но Мыкола вцепился ему в ногу подобно ожившей гире, к какой в старину приковывали каторжника. Видя такое дело, мы мрачно переглянулись, объединенные похожей мыслью: ж лучше бы тогда, перед побегом, при первых же его выкрутасах, сразу свернули этому типу шею.

Так нас и настигли – сидящих на земле и в отчаянии прикрывающих головы руками. Немцев было десятка полтора, при двух собаках, и возглавлял их дебелый, матерый фельдфебель. Остальные были или безусыми молокососами, или стариками – вроде наших давешних охранников, которым теперь, после нашего побега, боком выйдет их граппа.

Немцы, не сводя с нас глаз, торжествующе прохаживались по поляне, злобно ухмыляясь и перекидываясь короткими фразами. Первым делом они собрались пристрелить проводника, ибо у него единственного (в отличие от нас, одетых в полосатые лагерные «пижамы» и деревянные башмаки) имелся полный штатский костюм. Потом один из подчиненных (вроде бы унтер-офицер) принялся спорить со своим начальником. Насколько я понял с пятого на десятое немецкую речь (уроки в школе и институте все же не пропали даром), командиру напомнили о том, что прежде чем расстрелять, агента маки требуется допросить в ГФП^[50]. Быть может, мальчишка выдаст еще кого-нибудь, а те еще… Так, глядишь, и на отпуск в фатерлянд удастся заработать. И вообще – беглецов они догнали, надо разворачиваться и двигать обратно из этого странного леса, которого тут просто не должно быть. Подумать только, посреди теплой благословенной Франции – вдруг дикий русский лес… Это напоминание заставило фельдфебеля внимательно осмотреться по сторонам, после чего он чуть скривился и явно озадачился, окончательно убедившись в необычайности окружающей обстановки.

И вот тут события закрутились таким образом, какого не могли предполагать ни мы, ни немцы. Это напоминало какую-то фантасмагорию. Один из немцев вдруг испуганно крикнул: «Шайзе!», они все дернулись, хватаясь за оружие, и тут же отовсюду (как мне казалось, со всех сторон поляны) бегло загремели выстрелы. В основном стреляли из пистолетов, но несколько выстрелов было сделано явно из винтовок и даже, кажется, из дробовиков. По крайней мере, над моей головой с незабываемым визгом прошел сноп картечи, – он заставил стоявших надо мной двоих немцев заорать и схватиться за окровавленные лица, превратившиеся в сплошную размозженную кашу. Только что два этих ублюдка лыбились и реготали, утверждая преимущество своей германской расы – и вот они уже воют от боли и отчаяния, потому что штопать их рожи теперь не возьмется ни один хирург, я это утверждаю как специалист. И вообще не факт, что у каждого из них сохранилось хотя бы по одному глазу, а вытекший глаз – это уже не лечится. Впрочем, мучились немцы недолго. Не прошло и десяти-пятнадцати секунд, как неведомые стрелки милосердно пристрелили сначала одного, а потом другого.