Книга Отцы-основатели, страница 82 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Тогда же и там же. Люси д`Аркур – педагог и убежденная радикальная феминистка

Чем глубже вникала я в тонкости быта этих людей, у которых мы очутились волей слепого случая, тем сильнее ощущала свою беспомощность, вместе с которой приходило и осознание того, что теперь, хочешь–не хочешь, а придется жить по чужим правилам. Но страшнее этого было ощущение бездонной тоски – оттого, что рушился весь мой привычный и уютный внутренний мир, так заботливо взращенный на таких, казалось бы, несокрушимых гигантах, как демократия, толерантность, свобода и равноправие. Здесь, в этом диком патриархальном мире, эти понятия повержены в прах – и вместе с ними, соответственно, все мои идеалы, планы, мечты и стремления. Волны тошнотворного ужаса накатывали на меня при мысли о том, какой теперь будет моя судьба… А чей-то слабый голосок тихонько нашептывал: «Может, ты еще сможешь вернуться?». Конечно же, это был голос надежды, но он звучал очень неубедительно… а потом и вовсе заглох. И тогда я, похоронив надежду, осталась один на один с этим миром, который никак не мог принять меня с моими убеждениями – он был чужд мне, он уже сейчас отталкивал меня. Мне оставалось только крепиться – и размышлять, анализировать, стараясь не сойти с ума и не поддаться истерике. Сейчас я особенно остро ощущала свое одиночество – несмотря на то, что вокруг была куча народу, и, в частности, мои ученики (увы, теперь уже бывшие). Никому не было до меня дела, и, похоже, никто не разделял моих чувств.

Я понуро плелась вслед за всеми, участвуя в полупринудительном ритуале «знакомства с местными условиями». Дети возбужденно обменивались между собой замечаниями об увиденном, и не скрывали своего восхищения. Я же еще не вполне отошла от омерзительной банной экзекуции, и после тех унизительных манипуляций чувствовала себя ужасно – у меня разболелась голова, а кроме того, мой желудок начал сжиматься в спазмах от непривычно жирной пищи, к тому же совсем не вегетарианской. А тут еще я увидела этот кошмар… Такое не могло мне присниться в самом страшном сне – огромная яма, заполненная МЯСОМ! Я, пошатываясь, стояла на краю этого жуткого хранилища – и мне виделись десятки невинно убиенных животных, которых эти жестокие варвары собираются употреблять в пищу, потакая своим извращенным вкусам… Как хорошо, что никто не заметил моей слабости. Я постаралась взять себя в руки, и вскоре головокружение и дурнота меня отпустили. Однако все остальное представало передо мной будто в тумане, а голос Ольги звучал, словно сквозь вату в ушах. Какие-то еще хранилища, какие-то мастерские… Эти русские вечно что-то мудрят. Единственное, что запечатлелось в моем восприятии, так это упоминание об электрогенераторе. Вынуждена признать – это они отлично придумали. Однако на этом блага привезенной цивилизации заканчивались.

Вообще, происходящее больше всего напоминало мой самый страшный сон, который вдруг стал явью. У меня не укладывалось в голове, что можно было добровольно уйти сюда, в этот дикий и темный, нецивилизованный мир – а как я поняла, основатели колонии поступили именно так. Для меня существовало лишь два объяснения этому – либо эти русские – сумасшедшие, либо они просто были вынуждены сбежать от чего-то. Возможно, что они являлись преступниками там, в нашем мире. Какой ужас! Ведь теперь мне придется жить с ними бок о бок, слушаться их приказов и заниматься тяжким трудом! Мое образование и заслуги никого здесь не волнуют. Здесь главный тот, кто сильнее, и никакой демократии нет и в помине. Чихать они хотели на идеи гендерного равенства – у них тут жесткая диктатура, возглавляемая мужчинами.