Онлайн книга «Отцы-основатели»
|
Примечание авторов: * там, где имеет место быть пилорама, а также тяжелые и острые предметы обязательно должны быть и перевязочные средства. Петрович понимал, что на промзону нужно назначить нормального коменданта, который будет вести себя по-человечески, а не как дорвавшийся до власти маньяк-садист. Было у шамана несколько кандидатур, и одной из них являлась пара Ролан и Патриция. Конечно, их придется проверять, а самих волчиц интенсивнее вовлекать в общую жизнь племени, но это все вопросы решаемые. Нерешаемым вопросом было то, что сейчас делать с подраненной Жебровской. Если бы Валера попал ей в грудь или в горло, то после некоторых охов и ахов труп можно было бы кинуть в реку, списав дело в архив. Но парень оказался слишком гуманен, оставив стерву в живых; и это при том, что ни к чему, кроме изгнания или смерти, приговорить было нельзя. «Нанесение побоев» и «легкие телесные повреждения» – это ерунда по сравнению со статьями «злоупотребление доверием» и «превышение должностных полномочий». Или все-таки попробовать перевоспитать эту ненормальную? Людоедки трудом перевоспитались – так может, и на эту подействует, правда в этом варианте придется ждать, пока у нее заживет раненое плечо. Но так далеко Петрович не загадывал, потому что в этом деле будет важно как мнение каждого члена Совета Вождей, так и настроение по этому поводу племени в целом. 1 декабря 1-го года Миссии. Пятница, Полдень. Дом на Холме. Люси д`Аркур – бывший педагог и уже не такая убежденная феминистка Кажется, в моем лице русская докторша обрела хорошую приятельницу, которой ей здесь раньше явно не хватало. По интеллекту мы были примерно равны, кроме того, могли считаться коллегами. Нам всегда было что обсудить, и порой дело доходило до горячих споров – но я уже была совсем не той воинствующей феминисткой, что раньше, и потому в большинстве случаев предпочитала соглашаться со своей начальницей. Первое время, не в силах выговорить ее имя так, как это принято у русских – то есть вместе с отчеством – я обращалась к ней «госпожа Марин», каждый раз видя, как она морщится от такого обращения, пока однажды она не сказала мне: «Знаешь что, милая моя… Все господа остались в Париже. Называй меня просто Марина, ладно?». О, это был жест, которого я не могла не оценить. Он означал, что мы с ней равны, и лишь условно делимся на начальника и подчиненную. Меня же она называла на русский манер – Люсей. Иногда она звала меня немного странно, вот так: «Люськ! А Люськ!», и при этом задорно, но по-доброму улыбалась. И я понимала, что эта суровая женщина относится ко мне тепло и искренне, как к настоящему другу. С тех пор как мной заинтересовался этот туземец, с которым я так неосмотрительно решила однажды потанцевать, Марина стала откровенно намекать мне на «замужество», неизменно наталкиваясь на мой решительный протест. Я вообще не собиралась «вступать в семью» – именно так я это называла. А уж жить с неграмотным мальчишкой-дикарем – это просто нелепо! Я даже не пыталась представить себе возможные перспективы – для меня такой союз был за гранью возможного. Однако Марина отчего-то придерживалась другого мнения. Вот и в это утро она снова завела этот щекотливый разговор, которого я бы предпочла избежать. |