Книга Отцы-основатели, страница 140 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Перед тем как окончательно пристать к берегу, вождя Северных Оленей постигло еще одно потрясающее узнавание. Стоявшая рядом с этим мужчиной женщина была никто иная как его сестренка Фэра, которая была отдана две руки лет и еще один год назад замуж в клан Лани. Виделись они с тех пор очень редко, ибо Северные Олени обычно рыбачили ниже места слияния двух рек, а рыбачьи угодья Ланей, наоборот, находились выше этого места. Причем очень часто Лани проводили на реке все лето, не поднимаясь в более сухую холмистую местность, потому что для летнего пропитания им хватало и выловленной вершами рыбы, а мех у летних животных очень плохой, и ради одежды на них лучше охотиться поздней осенью и зимой, еще до начала весенней линьки.

Последний раз Ксим виделся с Фэрой три сезона назад, и тогда она уже была вдовой с двумя очаровательными девочками-близняшками на руках, и если бы на статус Мудрой Женщины, ей пришлось бы нелегко. И хоть Мудрых Женщин обычно второй раз не выдают замуж, но очевидно, что вожди Ланей пошли на этот шаг, чтобы как можно скорее избавиться от женщины, чей жизненный цикл вскоре должен был подойти к концу. Кстати, в новом клане она посвежела и помолодела, и сейчас выглядела намного лучше, чем три года назад. Очевидно, это действительно был очень зажиточный клан, позволяющий пожилым женщинам* вроде его сестры жить дольше, чем в других местах.

Примечание авторов: * Фэре всего двадцать семь лет. По нашим понятиям, она еще девушка, по представлениям людей каменного века уже почти старушка.

Ксим был искренне рад за сестру, которая рядом с новым мужчиной выглядела счастливой, но во всем этом оставалась какая-то загадка, которую он непременно должен был разгадать, а иначе какой же он вождь. Его острый взгляд нашел в толпе еще несколько человек, одетых также, как муж Фэры. Это был еще один человек средних лет, распоряжающийся рыбаками, и потому явно имеющий статус вождя, молодой человек, помогающий ему и такая же молодая женщина; и еще одна молодая женщина, с чуть заметным животом, командовавшая теми темнокожими, которые уносили наполненные рыбой корзины прочь от берега. Вождь лихорадочно соображал, как такое могло вообще быть – женщина, тем более беременная, отдающая распоряжения… Это был такой нонсенс, от которого у Ксима едва не разболелась голова. Кто допустил такое, чего не должно было быть никогда, и почему вожди этого клана (которых тут явно двое) не прекратят это безобразие самым решительным образом?

Но несмотря на свое смятение, вождь Ксим дураком отнюдь не был и понимал, что это в своем клане он вождь, а тут он гость, и не более того. Понимал он и то, что его попытки распоряжаться могут привести его самого и весь клан Северных Оленей к тому же печальному итогу, к которому пришел обнаглевший до невозможности клан Волка, найдя себе конец на остриях собственных копий. На пользу пошло и то, что в вожди Ксим пробивался не силой мышц и ударами дубины, разбивая головы менее удачливым соперникам (как это было заведено в том же клане Волка), а изворотливым умом и проницательной сообразительностью, подмечающей, как те же вещи можно делать с гораздо меньшим приложением сил и энергии.

Поэтому, когда его лодка первой ткнулась в берег, он поднялся на ноги и, приложив руку к груди в знак искренности, сказал самым вежливым тоном, на какой был способен: