Книга Племя Огня, страница 84 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Наскоро вытершись полотенцем, Ляля быстро влезла в трусики и подошла поприветствовать своего супруга, по местному обычаю потершись с ним носами. При этом в штанах у того тут же шевельнулся «приятель», наводя на мысль – а не стоит ли плюнуть на все дела и, удалившись с супругой под крышу родного дома, предаться тому занятию, ради которого и созданы все мужчины и женщины.

«Нет, не стоит, – вздохнул он про себя, – но ночью мы все это обязательно наверстаем, и может быть, даже снова втроем…»

Тем временем женщины бывшего клана Лани – Тами, Мани, Нили, Акса, Лана и Мила – убедившись, что с их детьми все в порядке, что они сытые, упитанные, чистые, здоровые и ухоженные, с завистью смотрели на Лялю, которая, по их понятиям, была «женщина, которая как мужчина». Видели бы они ее три месяца назад, так ни за что бы не поверили, что это один и тот же человек.

У Аксы и Ланы живых детей не было, и они завидовали не только Ляле, но и своим товаркам. Но при этом они обе были беременны – Акса на шестом месяце, а Лана на пятом, и вождь мягко им напомнил, что они ни в коем случае не должны предаваться печали или зависти и сейчас все их помыслы и заботы должны быть сосредоточены на их еще не рожденных детях. И вообще, сейчас им всем стоило бы раздеться и искупаться в речке, причем не по обязанности, а постаравшись получить от этого процесса максимальное удовольствие. Утонуть тут просто невозможно, в самом глубоком месте – там, где Ближняя делает изгиб – глубина взрослому человеку не более чем по грудь. Вот пусть берут пример с Ляли и делают как она.

Пока женщины медленно и неуверенно раздевались, он подозвал к себе ожидавшую неподалеку Алохэ-Анну.

— Аннушка, – сказал он, – а вам что, нужно особое приглашение? Что вы, как неродные – встали в сторонке и не знаете, куда себя деть? Тоже идите купаться, а потом отдыхайте, как делают все порядочные люди.

— А мы родной, да, шаман? – сверкнув зубами, спросила женщина.

— Вы должны окончательно избавиться от своего зла, – последовал ответ, – и научиться быть нам родными. Разве вы плохо живете в нашем клане?

— Мы плохо не жить. Мы жить как вы. Один еда, один отдых, один работа. Другой шаман так не делать, как ты. Другой шаман делать важный лицо, – смуглянка комично надула щеки, – мы не понимать, зачем надо делать то или это. Шаман Петрович делать, мы тоже делать. Шаман Петрович знать. Мы хотеть стать родной ваш клан.

— Ты умница, Аннушка, – сказал учитель, коснувшись кончиками пальцев щеки Алохэ-Анны, – теперь, чтобы стать нам родными, делайте как все мы – купайтесь, отдыхайте, радуйтесь жизни. Есть время для работы, и есть время для удовольствий души и тела.

Алохэ-Анна неожиданно обеими руками схватила руку Петровича и потерлась об нее своим лицом.

— Удовольствие хорошо, – сказала она, – Анна, та, которая была Алохэ, хотеть мужчина, хотеть ты, шаман Петрович, хотеть быть счастливый, как твоя женщина Ляля. Давно хотеть…

Ляля подошла и обняла их обоих за плечи.

— Хочешь – возьми, – сказала она и посмотрела на мужа, – Петрович, ты хочешь эту женщину в нашу семью?

— Да, – сказал тот, – я, в общем-то, и не против, но табу…

— Не человек для субботы, а суббота для человека, – сказала девушка, – кроме того, сегодня праздник и особенный день, ты же сам об этом сказал. Не видишь, что женщина страдает – а значит, ее надо утешить.