Книга В краю багрового заката, страница 101 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Как Петрович ни всматривался в левый берег, больше никаких признаков присутствия местного населения не наблюдалось. Плотность населения в местных тундростепях, очевидно, была даже ниже, чем на Чукотке в XXI веке. А вот зверья тут водилось явно больше. Помимо небольших стад мамонтов и несметных орд бизонов, по берегам Реки бродили табуны низеньких мохнатых лошадок, очень похожих на своих монгольских или бурятских собратьев из далекого будущего. В бинокль было хорошо видно, что рядом с некоторыми кобылами пасутся смешные, еще какие-то угловатые жеребята-сеголетки. Сергей Петрович уже начинал прикидывать, что и как делать, чтобы уже к этой осени начать процесс одомашнивания. Лошади, туры, свиньи, олени – однозначно. Если постараться, то начать процесс можно уже этой осенью. Геолог внес оригинальное предложение – одомашнить мамонта, но этот вариант после длительного размышления был отвергнут. Во-первых, слишком велика скотинка, а, во-вторых, для того чтобы добыть хотя бы одного мамонтенка понадобится перебить все стадо, а это нереально. Они сами кого хочешь перебьют. Кораль с изгородью, способной выдержать натиск этих живых танков, тоже можно считать ненаучной фантастикой.

Учитель тяжело вздохнул. Дело заключалось в том, что самый главный зверь, которого требовалось приручить для успеха их миссии, носил название «человек разумный». Без успехов на этом поприще все они – это лишь потерявшиеся в дебрях времени туристы. Вопрос сей беспокоил Сергея Петровича настолько, что, сдав вахту за штурвалом Андрею Викторовичу, он первым делом спустился вниз, в кают-компанию, где, как всегда, у печи колдовала над обедом Марина Витальевна. Ей помогали Марина-младшая и одна из двух близнецов – Даша, судя по тому, что вторая сестра в это время кормила одну из своих малышек грудью.

— Витальевна, – сказал Сергей Петрович, чуть заметно кивнув в сторону Даши, – ну как они?

— Нормально, – ответила Марина Витальевна, отбрасывая со лба мокрую от пота прядь волос, – жить будут. И, Сергей, просила же я тебя не называть меня Витальевной, что я тебе, бабушка, что ли?

— А одна Марина у нас уже есть, – парировал Сергей Петрович, – как-то несолидно ставить тебя на одну доску с одиннадцатилетней девочкой. Пусть Антон называет тебя так, как ему заблагорассудится, а я буду – как умею. Но разговор, собственно, не об этом. Когда я спрашивал, я имел в виду, удается ли вам уже общаться на темы хоть чуть-чуть сложнее кухонных. Меня интересует вот какой вопрос – почему они оказались на том берегу одни, отдельно от своего племени. И кто им этот парень – брат, супруг или случайный попутчик?

— Не такая уж я и старая, Сергей, – проворчала немного обиженная Марина Витальевна, но потом, вздохнув, ответила, – пойми, времени прошло всего ничего, меньше двух суток. Ты слишком многого от меня хочешь. Хотя обе девочки и умницы, но пока у нас с ними разговор идет по типу «твоя моя не понимай». Однако могу сказать одно – этот юноша близнецам родной брат, или же они считают его таковым. Отношения у них весьма далекие от тех, которые должны быть между супругами, но все же слишком теплые для случайных знакомых. Гуг точно не является ни отцом этих двух очаровательных малышек, ни случайным знакомым их мамочки. Это я тебе могу сказать точно. Такие вещи мы, женщины, можем понять без слов и без анализа ДНК.