Книга Операция «Гроза плюс», страница 67 – Александр Борисович Михайловский

Нет, надо идти другим путем. Но, не завершивший процесс индустриализации Советский Союз один не выстоит против гитлеровской Германии, покорившей всю Европу. Или выстоит, но, как и в их истории, понесет ужасные людские и материальные потери. Сейчас ему, Сталину, это очевидно, как никогда. Кроме того, а разве он может отказаться от сотрудничества с силой, способной доставить вот эти книги к нему в кабинет? А ведь вместо них могла оказаться бомба, или пуля, выпущенная в затылок.

Одним словом, обстоятельство непреодолимой силы. С другой стороны, раз речь идет о «дружбе, торговле, сотрудничестве, взаимопомощи и коллективной обороне», значит и этому Путину что-то нужно от товарища Сталина. Наверное, надо начать переговоры, и в ходе их постараться выяснить дальнейшие намерения партнера в отношении СССР, советской власти, вообще, и лично в отношении товарища Сталина. При этой мысли ему вдруг показалось, что Путин на портрете подмигнул ему левым глазом.

— Наверное, это от переутомления, — подумал Сталин, — надо бы отдохнуть. Но времени нет, и в ближайшие годы не предвидится. Ведь работы много, и ее не каждому доверишь. Скорее наоборот, страшно мало тех людей, которым можно по настоящему доверять, кто работает не за страх, а за совесть и идею. Остальных, стремящихся использовать свое положение в партии или на государственной службе в личных целях, надо в свою очередь использовать на все сто процентов, а как только они становятся бесполезными, то освобождать без сожаления от всех занимаемых ими постов. Какой мерой мерили вы, дорогие товарищи, такой вам и воздастся, в лагерном бараке, или у расстрельной стены…

От размышлений товарища Сталина отвлек появившийся на пороге его кабинета Генеральный комиссар Госбезопасности Лаврентий Берия. Ну, не был он ни садистом, ни бабником, а был человеком до конца преданным Советской власти. А все страшные сказки про него рассказал люто его ненавидящий Никита Хрущев. Ненависть эта была не меньшей, чем та, которую «кукурузник» питал к товарищу Сталину. Так ничтожества, у которых, за что бы они ни взялись, все выходило сикось-накось, могут ненавидеть только по-настоящему талантливых людей. Но теперь тому Кукурузнику оставалось жить недолго, скорее всего, до первого чиха Хозяина.

— Проходи Лаврентий, — Сталин сделал приглашающий жест рукой, — присаживайся. Разговор будет серьезный. Учти, что о том что я тебе сейчас скажу не должна знать ни одна живая душа. Когда будешь давать задание своим сотрудникам, никто из них не должен понять общей картины: что делается, по какой причине, и с какой конечной целью. Он — Сталин указал на дверь в приемную чубуком трубки, — знает только то, что после вчерашнего совещания, я приказал никого не пускать, а потом всю ночь работал с документами.

— А на самом деле? — непроизвольно поинтересовался Берия, и тут же поправился, — Я вас слушаю, товарищ Сталин.

— А, ничего, — махнул рукой Сталин, — Действительно работал с документами. Только вот документы эти, как говорится, «из ряда вон»… Привет из будущего! Поневоле тут поверишь во всякую чертовщину. Вот полюбуйся, Лаврентий, — Сталин взял со стола одну из книг, — история СССР с сорок первого по девяносто первый год. Причем, если верить этой книге, в девяносто первом году кончается не только история, но кончается и сам СССР. Реставрация капитализма, исключительно по причине измены партийной верхушки.