Книга Операция «Гроза плюс», страница 41 – Александр Борисович Михайловский

Новая техника, массово поступающая в войска перед самой войной, к ее началу еще была не освоена личным составом танковых и авиационных частей. Во-первых, управление 25 тонным Т-34 или 40-тонным КВ, довольно сильно отличалось от управления 11-тонным БТ-5 или 8-тонным Т-26, что затрудняло освоение техники личным составом и увеличивало аварийность, чего любой командир боится как огня. Привыкшие на легкой технике рвать с места на третьей передаче, механики-водители жгли фрикционы как спички. Не лучше было и с техническим обслуживанием новой техники с дизельными двигателями. Был случай, когда в части запороли двигатели на целой роте Т-34 из-за того, что техники заправили их не соляром, а бензином. Кроме того, новая техника была еще откровенно несовершенной, можно сказать «сырой» с низким ресурсом и надежностью.

Но основной ахиллесовой пятой РККА был ее командный состав мирного времени, и особенно, часть высшего генералитета. Конфигурация войск в предвоенный период не годилась не только для отражения внезапного удара вермахта, но, также, была непригодна для нанесения удара по Третьему Рейху, в чем товарища Сталина обвинял все тот же Резун-Суворов. Такое впечатление, что товарищи генералы так и не поняли, что на той стороне границы им противостоит уже не армия панской Польши, образца двадцатого года, а германский вермахт образца года сорок первого. Не увидеть признаки подготовки немецких войск к агрессии мог только слепой военачальник… Ну, или глухой, который совершенно не слышит (или не хочет слышать) донесения разведки.

В результате на всем протяжении советско-германской границы от львовского выступа до балтийского побережья вермахт имел более чем двукратное превосходство над 1-м стратегическим эшелоном РККА. На будущем направлении действия немецких танковых групп это превосходство было доведено до десятикратного, а за счет растянутости советских войск в глубину, 22 июня 1941 года могло получиться так, что советская рота противостояла наступающей на этом участке немецкой дивизии. Таким образом, вермахт получил некоторое локальное преимущество на направлениях главного удара, и возможность разгромить приграничные соединения Красной Армии по частям.

Отдельно надо остановиться на действиях мехкорпусов Красной армии на начальном этапе войны. И суть тут даже не в устаревшей или несовершенной технике. Суть в том, что с первого же дня с этими соединениями началась непонятная для взгляда профессионалов чехарда. Из состава соединений выдергивались не только дивизии или полки, но даже отдельные батальоны и роты. Приказы и Директивы Ставки и в предвоенный период и на начальном этапе войны выполнялись командующими округами, а потом и фронтами с точностью до наоборот.

Например, после Директивы от 18 июня о приведении войск приграничных округов в повышенную боеготовность, в Прибалтийском округе с самолетов-истребителей сняли вооружение, разрядили ленты, а в стрелковых частях оставили на руках у бойцов по десять патронов на винтовку, в артчастях по двенадцать снарядов на орудие. В Западном военном округе до войск не были доведены ни директива от 18 июня, ни знаменитая директива от 21 июня. И виновником этого было не НКВД, ибо входившие в состав этой структуры пограничники были готовы к немецкой агрессии и имели приказ своего наркома с 20-го по 23 июня включительно личному составу ночевать не в казармах, а в оборудованных еще в мае 1941 года окопах и блиндажах. По большей части потери материальной части в автобронетанковых и авиационных частях РККА были небоевыми и могли бы проходить по статье «техника оставленная врагу по причине технических неисправностей и отсутствия горюче-смазочных материалов».