Книга Операция «Гроза плюс», страница 130 – Александр Борисович Михайловский

Сегодня рано утром, никому ничего не объясняя, товарищ Сталин собрал у себя тех людей, которых он считал самыми преданными своими соратниками. Теми, кому можно было доверить две самые большие тайны в СССР. Во-первых, это был факт неизбежности предстоящей войны с фашистской Германией. А, во-вторых, факт контакта с потомками из Российской Федерации, лидеры которой предлагали превратить эту войну в нечто совершенно ни на что не похожее. Среди людей, удостоившихся высокого доверия были, конечно же, Лаврентий Павлович Берия, участвовавший в этом предприятии с самого начала, и фактически курировавший эту тему. Вторым по значимости человеком среди советских руководителей, привлеченных к этому проекту, был Лев Захарович Мехлис. Он испытал настоящий шок, когда, оставшись на Ближней Даче один на один со Сталиным, узнал от него все подробности событий произошедших за последние десять дней. Для Льва Захаровича известия о XX съезде и крахе СССР стали настоящей катастрофой, которую этот человек, впрочем, перенес довольно мужественно. Пока мы живы, еще ничего не предрешено окончательно, тем более что возглавляемая им Комиссия Советского контроля должна была сыграть немаловажную роль в последующих событиях. Ни в коем случае ничего нельзя было пускать на самотек, товарищи на местах могут такого нарулить, что ни на одну голову не налезет. В заключение разговора товарищ Сталин передал Льву Захаровичу отпечатанный на печатной машинке список из двух десятков фамилий, возглавлял который всемирно известный любитель постучать по столу ботинком, и сажать кукурузу в тундре.

— Есть мнение, — сказал он, — что Госконтролю необходимо обратить особое внимание на этих товарищей. Мы хотим знать — они действительно нам товарищи, или попутчики, обманом затесавшиеся в наши ряды в своих корыстных интересах? Я поручаю это тебе, а не Берии, поскольку в деле не должно быть никакой политики. Халатность и растраты, воровство и хищения, пьянки и аморалки — это да; политики — нет. Никаких врагов народа. Все и в СССР и за рубежом должны видеть, что мы не проводим никаких репрессий, а просто наводим в доме порядок.

И будь осторожен. Нам нужно аккуратно вскрыть нарыв, а не изрубить больного топором. Никаких списков, лимитов и прочей ежовской дребедени, только сугубо индивидуальная работа. — Сталин вразвалку прошелся по комнате, — Лев, ты меня понял? Если ты в себе не уверен, я лучше передам это дело товарищу Берия, хотя он и так загружен выше головы. От этого дела зависит все будущее СССР.

Побелевший от волнения Мехлис вскинул подбородок и ответил, — Спасибо за доверие, товарищ Сталин, я справлюсь.

Последнему, четвертому приглашенному, Клименту Ефремовичу Ворошилову, товарищ Сталин ничего объяснять не стал. Просто позвонил ему полшестого утра по телефону и, сказав, — Климент, срочно приезжай на полигон в Кубинку, — повесил трубку. Тиран и диктатор, что поделаешь.

Ни маршал Тимошенко, как нарком обороны, ни генерал Жуков, как начальник Генерального Штаба, ни маршал Кулик, как начальник ГАУ, не были приглашены на эти секретные смотрины, что обещало в будущем новые перестановки в высшем командном эшелоне РККА. Зато, тут были: генерал-майор Василевский, докладную записку которого Сталин прочел очень внимательно, что называется с карандашом в руках, и новый начальник ГАБТУ генерал-лейтенант танковых войск Яков Николаевич Федоренко не только присутствовал среди приглашенных, но и можно сказать исполнял роль гостеприимного хозяина. Маршал Шапошников на два дня отпущенный из российского госпиталя под честное слово, должен был прибыть вместе с колонной.