Онлайн книга «Победителей не судят»
|
— А что там происходит такого особенного? – сказал месье Иванов со своей извечной улыбочкой, подходя к окну и отдергивая штору, – люди празднуют Новый год, радуются и веселятся. Веселые лица, карнавальные костюмы и праздничная иллюминация. Чего же в этом плохого? Разве могли они так веселиться год или два назад? Не понимаю вашего пессимизма… — Дело в том, месье Серж, – с горечью ответил я, – что Франции – в том виде, в каком я ее знал – больше нет. Она умерла, растворилась в огромном Советском Союзе, и сине-бело-красный стяг свободы равенства и братства исчез под массой чисто алого знамени диктатуры вашего пролетариата. Я не знаю – быть может, Советский Союз продолжит расти и развиваться так же стремительно, как до сей поры, а французы, влившись в огромную семью народов и получив в ней равные права, станут для всех своих сограждан эталоном культуры и воспитанности… В таком случае потомков веселящихся сейчас на улице людей действительно ждет великое будущее. Они, вместе со своими русскими братьями и представителями других народов, как обещают ваши пропагандисты, полетят в космос и рано или поздно раздвинут пределы существования человечества на всю Вселенную. Но ведь все может быть и по-другому… Я же знаю, что там, в вашем мире, большевистский эксперимент не оправдал себя экономически и был свернут самим советским руководством, бросившим своих союзников и клиентов на произвол судьбы. В таком случае, увы, будущие поколения французов ждет гибель под руинами павшей империи, всеобщий упадок духа, вырождение и вымирание. Ставки слишком велики, и я боюсь за будущее своего народа. И мне неясно, к добру был это шаг или нет? Выслушав мою пламенную речь, месье Иванов для начала только пожал плечами. — Знаете ли, месье Шарль, – задумчиво произнес он, – я думаю, что вы не до конца владеете информацией об истории нашего мира. Известно ли вам, что после окончания второй мировой войны советская система, прежде чем пасть под давлением коллективного Запада, продержалась целых сорок пять лет? И это притом, что соотношения экономик Советского Союза и стран Запада котировались как один к трем, а военные базы Соединенных Штатов, нашего главного противника, окружали нас по всему периметру границ. Такое было возможно только в том случае, если советская плановая экономика сама по себе имела значительные стратегические преимущества, которые и позволили ей продержаться так долго. К сожалению, при трехкратном превосходстве противника фатальной могла стать любая ошибка, а таких ошибок было сделано предостаточно – не одна и не две. Как это ни печально – жизни без ошибок вообще не бывает. Как говорят у нас в народе: «Знал бы, где упаду – соломки бы подстелил»… — Да, вот тут вы правы, месье Серж, – согласился я, – если говорить военным языком, то при трехкратном превосходстве врага можно держаться только в том случае, если у него кони и кремневые дульнозарядные мушкеты, а у вас пулеметно-пушечные броневики и вдосталь патронов. Стреляй – не хочу. — Примерно так, месье Шарль, – кивнул мой собеседник, – но дело в том, что мы с товарищем Сталиным добились в этом мире такой конфигурации сил, что местный Советский Союз и его главный оппонент, Соединенные Штаты со своими сателлитами, будут иметь соотношение сил, котирующееся как один к одному. Никакого трехкратного численного превосходства у врага уже не будет, и никаких военных баз, окружающих советскую территорию по периметру, тоже. Экономическое соревнование будет честным и равным при резко сниженном уровне военной агрессивности, ибо ни одна сторона не сможет угрожать другой стремительным наземным вторжением. Объединенная под властью Советского Союза Европа действительно навечно превратится в заповедник мира и согласия. Так что за потомков современных вам французов вы можете не беспокоиться. Все у них будет хорошо. Побеспокоиться следует как раз о французах нашего мира, превратившихся в заложников политических игр своих элит и из-за этого не способных более самостоятельно решать свою судьбу. |