Книга Победителей не судят, страница 125 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И вот посланцы этой силы появились и во Франции двадцать первого века. К Меланшону человек «оттуда», так называемый «невидимка», в первый раз явился незадолго до Роммелевского переворота в Германии. Предъявив свои верительные грамоты, посланец советского вождя сделал предложение из разряда тех, от которых не отказываются. Не отказался от этого предложения и Меланшон, являвшийся одним из крупнейших лидеров на левом фланге французской политики. Но об этом, кроме него, никто не узнал, потому что он сам не стал делиться информацией со своими соратниками, ибо это было преждевременно, и с советской стороны тоже не было никаких утечек, потому что в Советском Союзе излишняя болтовня была чревата преждевременной кончиной.

И вот теперь, уже второй раз за этот день, Жан-Люк Меланшон прибыл в Сен-Дени. Правда, на этот раз не на метро, надвинув на глаза поля шляпы, а с вполне официальной помпой, развалившись на заднем сиденье роскошного лимузина из президентских конюшен. Машину выделили только на одну эту представительскую поездку, но это ничуть не портило нашему герою настроения. Если немного унестись мыслями в будущее, то можно представить, что это его собственный президентский лимузин. Впрочем, долго парить мыслями не получилось, ведь от Елисейского дворца до моста через канал, отделяющего Сен-Дени от Парижа – всего десять километров и четверть часа езды под синими мигалками.

И вот он – этот мост, что отделяет один мир от другого. На южном берегу канала Меланшон увидел рассеянные то тут, то там мелкие группки жандармов, которые пока никому и ни в чем не препятствовали, видимо, дожидаясь какой-то команды. В силу этого на другую сторону моста совершенно свободно проходили пешеходы и проезжали автомобили, включая огромные туристические автобусы. Пока на территории Сен-Дени есть хоть один иностранец, у жандармов будут связаны руки, ноги, и заткнут рот.

На другом берегу обстановка была почти такой же. Вооруженные автоматами люди в черных тужурках и черных же беретах явно были готовы к любому развитию событий. Впрочем, далеко вглубь Сен-Дени на президентском лимузине ехать не пришлось. Полковник Легран ждал своего гостя сразу за станцией метро «Сен-Дени» – там, где под острым углом сходятся улица Габриэль Пери и улица Почетного Легиона. Утром он встречался с Меланшоном почти на том же месте, сразу после того, как вышел из метро. Тогда вождь французских левых сразу узнал полковника по описанию, которое ему накануне дал посланец «оттуда» – «невысокий, крепкий, коротко стриженый, но с двухдневной седой щетиной на щеках» (последняя примета, соответствующая новой моде, пришедшей от русских двадцать первого века, считалась признаком особой крутости). Дополняли картину шрам через левую щеку и легкая хромота. И то, и другое досталось полковнику на память о гражданской войне в Испании.

Дальше все было просто. Лимузин остановился у обочины, Жан-Люк Меланшон вышел и пожал широкую мозолистую ладонь своего визави. Такой, например, могла бы быть рука средневекового рыцаря, не расстающегося с мечом даже ночью – совсем другой характер мозолей, чем у крестьянина или рабочего. Меланшон не знал, что полковник, как и некоторые из его нынешних подчиненных, прошел полный курс подготовки на полигонах в глубоком прошлом, в числе прочего освоив работу с длинным клинковым и древковым оружием. Впрочем, к нынешней истории это не имеет никакого отношения. Просто это деталь биографии полковника, успевшего повоевать не только с испанскими фалангистами и германскими фашистами, но и с турецкими янычарами, татарами, ногаями, польско-литовскими феодалами и до кучи с тевтонскими рыцарями-крестоносцами – теми самыми, про которых польский писатель Сенкевич писал в своем романе «Крестоносцы». А вы что думали? Абы кого на операцию «Рассвет» застрельщиком^[63] не поставят.