Онлайн книга «Операция «Слепой Туман»»
|
И вот что я думаю. А не получится ли так, что мы, то есть та самая корабельная группа, которой командует кап-раз Карпенко, как в том моем сне перетопим весь японский флот, добудем тем самым победу, а потом какой-нибудь Витте-Полусахалинский с полного одобрения Николая Второго спустит эту победу в унитаз ради того, чтобы сделать приятное своим западным партнерам? Это, конечно, не значит, что мы не должны воевать за Россию — должны, еще как должны! Но как быть с тем, что наша победа еще сильнее законсервирует отсталый режим, который все равно обязательно рухнет, но позже и с более катастрофическими последствиями? Я уверен и в том, что нельзя вести дела так, как вел их Николай, сохраняя в стране нищету, безграмотность и полуголодное существование подавляющей части населения и в то же время блеск невиданного богатства высшей аристократии и верхнего слоя богатейшей буржуазии. Точно также я уверен в ущербности экономической политики современной мне России, расплодившей олигархов и решающей их проблемы за счет основной массы населения. Богатые становятся еще богаче, тем временем как бедные вынуждены затягивать пояса и становиться еще беднее, и все это объясняется «внешнеэкономической конъюктурой», иначе еще именуемой «кризисными явлениями в мировой экономике». А на самом деле тараканы, которых запретили травить по гуманным и экологическим соображениям, так размножились, что начали объедать хозяев. Одним словом, чувства у меня по поводу попадания на русско-японскую войну и необходимости воевать за Российскую империю очень сложные. Как патриот, я желаю своей стране победы и только победы, и как офицер сам готов сделать все необходимое, чтобы эта победа наступила как можно скорее, и моя страна понесла в этой войне как можно меньшие потери. В то же самое время, как стихийный коммунист, я опасаюсь, что эта победа укрепит отсталый реакционный режим, угнетающий собственный народ, что потом, несомненно, отзовется еще более тяжелой катастрофой. Одним словом, я не знаю, что мне и думать и как примирять эти две непримиримые позиции внутри моей единой и неделимой личности. Но японские броненосцы я на дно пускать непременно буду. Это я обещаю. Кстати, самый занятой человек сейчас на лодке — это замвоспит Сергеич. Ни у одного меня возникли тягостные сомнения, а многие еще и встревожились по поводу оставшихся на той стороне семей. Но тут уж ничего не поделаешь, и Сергеичу остается только утешать пострадавших, которым теперь не в силах помочь даже сам господь Бог, ибо обратной дороги для нас нет. Теперь мы умерли для них, а они для нас, хотя и с точки зрения современной физики и с точки зрения теологии и мы, и они — живы и здоровы, просто разделены несокрушимым межвременным барьером. Теперь всем нам придется полностью проститься со своим прошлым и начинать жизнь с чистого листа, как только что родившиеся младенцы, ибо нет у нас пока в этом мире ни грехов, ни каких-то заслуг. Аминь. * * * 21 августа 2017 года. Час Ч+13,5, где то в Тихом океане, БДК «Николай Вилков». Павел Павлович Одинцов, 52 года. На рассвете меня поднял с постели зуммер ПУ. Возблагодарив всех богов за то, что Дарья улеглась у стенки, я аккуратно высвободился из ее объятий. — На связи Карпенко, — хмыкнула трубка, — у меня новость — воздушная разведка обнаружила клиента…. Ужасный гибрид, паровой парусник на востоке от нас — то ли клипер, то ли шхуна, водоизмещение от восьмисот до тысячи тонн, идет нам почти прямо в лоб, только лишь чуть забирая к северу…. Ну что, товарищ начальник, будем брать? |