Онлайн книга «Операция «Слепой Туман»»
|
* * * 11 марта 1904 года 15:35 по местному времени. Желтое море, 34 гр. СШ, 124 гр. ВД. Борт БПК «Адмирал Трибуц» Павел Павлович Одинцов. Ну, знаете ли, сложилось. Пригласил меня Карпенко на Трибуц кое-что обсудить, и тут этот японский крейсер. Ой, не зря я здесь оказался — такой подарок, британский журналист. Хотя Бог знает, какой он журналист, под такой крышей обыкновенно или военный советник, или шпион. — Михалыч, — толкаю в бок стоящего рядом особиста, — забирай бритта к себе в «гестапо», поговори, но пока без грубостей, укольчик сделай, если надо, но калечить не рекомендую, на психику дави… Ага, этого кадра только что подняли на палубу. Он крутит головой во все стороны, а толку-то — мешок ведь на голову намотан. Сам бритт типичный — высокий, говорят, что рыжий, в костюме в крупную шотладскую клетку, обвязанный пробковым поясом. Хоть карикатуры с него рисуй. А вот предусмотрительный гад — пошел в море, запасся пояском. Сдается мне, что это такой же журналист, как мы — мирные туристы. Михалыч молча кивает — и нахохлившегося как мокрая мышь нагла уводит суровый конвой из пары здоровенных морпехов. Туда ему и дорога, у Михалыча не забалуешь. Интересно, сколько вонючих тайн скрывает эта круглая рыжая башка? И что он делал на японском крейсере — писал очерки из жизни моряков или он военный советник при командире корабля (прикинул возраст) в чине не меньше коммандера? — Пал Палыч, — Михалыч поворачивается ко мне, — есть разговор, пойдем, пройдемся до моих апартаментов. Спускаемся к нему, да не в каюту, а в рабочий «кабинет». Михалыч молча достает из пачки сигарету. — Тоже, значит, почуял что-то в этом «журналисте»? — Я щелкаю зажигалкой, давая ему прикурить. — Угу! — он выпускает в воздух первый клуб дыма, — навеяло, воспоминания юности… Семнадцать лет назад, в самом начале Второй Чеченской, я был ТАМ в командировке, вместе со сводным батальоном нашей тихоокеанской морской пехоты. Бывало у нас всякое, но один случай запомнился. Разгромили как-то мы в самом начале 2000-го мелкую банду, как бы не один из Басаевских отрядов. Они тогда, после облома в Грозном, пытались все в горы уйти, в живых остался только один, репортер без границ. Вышел к нашим с поднятыми руками: «Я есть британский журналист!» Сразу его морда мне не понравилась. В общем, расколол я его, до самого донышка, оказался связник между Басаевым и Ми-6. Правда, после того допроса его никому и показать было нельзя — кусок мяса. Пришлось оттащить на место боя, и минометную мину на грудь — тротиловая шашка, бикфордов шнур, ба-бах — и нет никакого репортера…. — Одобряю! — ответил я на невысказанный вопрос. — С этим работай так же. Наглы думают, что они самые хитрые — назвали шпиона журналистом и все можно? Н-нет, с нами такие игры не пройдут. Мотай его по полной — сначала, конечно, попробуй мозгобойку, а потом можешь переходить к классике. Меня и Карпенко интересуют любые данные о связях Японии со Штатами и Британией и о текущем состоянии японского флота. Меня, конечно, больше интересует первое, а Карпенко второе. И не стесняйся в методах, не до сантиментов, в крайнем случае отправим его кормить рыб. — А не жалко его, человек ведь? — Ну, ты, Михалыч, будто и не наш! А эти человеки жалели наш народ и нашу страну, когда делали ей гадости? Причем им не мешало даже то, что в этот момент мы были союзниками — что в Первую Мировую, что во Вторую. Все последние полторы сотни лет они гадили нам ежедневно и неустанно, пытаясь разрушить нашу страну и сжить со света наш народ. Ты еще про общечеловеческие ценности вспомни! Для меня это гад, ядовитый паук навроде каракурта, растоптать которого мой долг. |