Книга Пусть ярость благородная, страница 104 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Сто метров бегом, сто метров шагом, бегом – марш!

Вообще-то это называется волчий скок, примерно по этой методе по любой пересеченной местности быстро передвигались отряды викингов, при этом не имея лошадей. Пробегаем мимо деревни; еще позавчера утром она была пустой, а сегодня тут полно народу – корейские женщины среднего возраста и моложе; дымятся очаги, на которых готовится нехитрая снедь. Пахнет дымом, готовящейся пищей и … не могу понять, чем. А кореянки выходят к тропе, по которой мы только должны будем пробежать, и кланяются нам, прижав правую руку к груди.

Командую:

Сто метров строевым!

Блин, тропа кривая, косая, как тут строевой изобразишь, лишь бы не навернулся кто. Но ничего, обошлось. Оттрубили сто метров, деревня позади осталась – и снова бегом. Два километра позади осталось – считай, четверть пути – перешли на схему два-один, это когда двести метров бежать, сто идти быстрым шагом. Гляжу, полковник-то весь вспотел, мокрый, хоть выжимай. Нам-то ничего, ветерок голый торс обдувает, прохладно, пота почти нет, а он что, стесняется, что ли? Не знаю, такие времена, такие нравы. Примерно за километр до конца маршрута разминулись со вторым взводом; ребята, еще бодрые, бегут навстречу колонной. Еще несколько минут – вот и шлюпки. Бойцы гребут, а мы с полковником можем поговорить. Он усталый, как выжатый лимон, но довольный. Сегодня его не пришлось в конце тащить за руки, как вчера и позавчера, сегодня он добежал сам. Чуть отдышавшись, он начинает разговор:

— Уф, Александр Владимирович, умереть же можно! А вы свежий, будто перед завтраком по бульвару прогулялись. И бойцы ваши – вон гребут, а сами шутят и смеются. Я понимаю, что у вас подготовка такая…

Я отвечаю:

— Александр Петрович, это действительно прогулка… а вот если то же самое, но при полной выкладке и с оружием, а за спиной мешок с песком пуда на три…

— А это еще зачем? – не понимает Агапеев.

— Александр Петрович, а вы уж и забыли заветы нашего общего тезки Александра Васильевича Суворова? – удивился я. – Что если тяжело в учении, то легко в бою! Сами же наблюдали, как восемь отделений морпехов, как волки овец, вырезали четырехкратно превосходящий их японский гарнизон, и сами не имели даже раненых. Конечно, техника, мощное оружие, то да се, тоже играют не главную. Главное – это подготовка вкупе с воинским духом. А вообще можете записать в свой блокнот и всем цитировать. Тактическая триада: современная и качественная техника и оружие – это раз, физическая, тактическая, и огневая подготовка бойца – это два, воинский дух всей армии, от солдата до главнокомандующего – это три. Если все три составляющие на высоте и численность армии адекватна задачам, то она непобедима.

Агапеев вздохнул:

— Александр Владимирович, будьте любезны, скажите, недостатки в какой части вашей знаменитой триады вызвали в вашей истории поражение России в этой войне?

— Значит так, Александр Петрович, – начал я, – попробую объяснить на пальцах. Во-первых – технически русская армия и флот были примерно на общеевропейском уровне. И поэтому японские армия и флот не имели над нами превосходства. Во-вторых – по уровню боевой подготовки мы резко уступали японцам. Четверть века мирной передышки вывели в тираж всех тех офицеров, кто нюхал пороху на Балканах, Кавказе или Средней Азии. Остались их слепые подражатели, не понимающие, что с изменением технических возможностей вооружения должна меняться и тактика. Это то, что касается подготовки генералитета и старших офицеров, подготовка младших офицеров и рядового состава сильно пострадала от экономичных действий господина Коковцева. В общем, войну русская армия и флот встретили неподготовленными. Японцы же перед войной проводили одно учение за другим. В-третьих – боевой дух у японцев был очень высок на всех уровнях, от рядового солдата до главнокомандующего. В русской армии и флоте боевой дух высок на уровне солдат, матросов, младших офицеров. Чем выше, тем больше гнилья – трусов, подхалимов, безинициативных бездарей. На вершине пирамиды глупости и предательства – Стессель, сдавший Порт-Артур, Куропаткин, сливший Маньчжурскую кампанию, и Рожественский, угробивший русский флот при Цусиме.