Онлайн книга «Великий князь Цусимский»
|
С криком: «За Веру, Царя и Отечество!» Антон Иванович, картинно вздев вверх Маузер С96, увлекает за собой ревущую волну морпехов, одетых в недавно полученные черные береты и черно-зеленые камуфляжные комбинезоны. Уставив перед собой штыки, эта волна выхлестывает на берег – и сопротивление ей равносильно самоубийству, потому что справа и слева от «Николая Вилкова» причаливают миноносцы, и с них в пену прибоя прыгают такие же черноберетные камуфлированные фигуры, держа над головой винтовки Мосина. В нескольких местах атакующие морпехи остановились на мгновение – только для того, чтобы ткнуть что-то лежащее мосинским штыком. Это были удары милосердия, отпускающие души смертельно раненых врагов в загробный мир. Кстати, когда обсуждался вопрос с вооружением бригады, то были самые разные предложения по ее вооружению. Понятно, что нет пророков в своем Отечестве, поэтому были некоторые колебания между винтовкой Маузера и трофейными Арисаками. Но Павел Павлович (вот уж умнейший человек) посоветовал нам не пороть горячку и устроить испытания винтовкам-претенденткам, ну, скажем, по пяти параметрам: надежность, удобство обращения, меткость, поражающее действие, удобство в рукопашной схватке. С большим отрывом в этих соревнованиях победила как раз винтовка Мосина, оказавшаяся на первом месте в трех номинациях из пяти, а по двум другим позициям твердо удерживающая второе место. Скептики и низкопоклонники перед Западом оказались посрамлены. Маузер в результате и вовсе отставили в сторону, а особо меткие Арисаки достались снайперам, ибо, по выражению самих японских офицеров, эта винтовка обладала избыточной меткостью. Меткость избыточной не бывает – могу заверить я косоглазых оппонентов. Впрочем, пусть остаются в плену своих заблуждений. Нам же лучше. Ручные пулеметы «Мадсена» были единственным видом оружия, который мы планировали приобрести в Европе. Говорят, Наместник Алексеев даже добился размещения специального заказа на датском заводе, но тут нашим флибустьерам с большой дороги подвернулся шальной германский пароход, набитый этими пулеметами, которые в связи со срочностью дела были переданы нам прямо в море. Один пулемет на отделение увеличивает огневую мощь этого отделения во время общевойскового боя в разы, если не на порядки. Пока Антон Иванович ведет свой батальон вверх по узкой тропке, поднимающейся к гребню высоты и разбитой большой береговой батарее, оглядываюсь по сторонам и назад. К берегу подходят все пять канонерок, и бойцы вот-вот начнут спрыгивать с их бортов прямо в воду. Где-то наверху на короткое время вспыхивает перестрелка, которая так же внезапно прекращается. Антон Иванович в действии. Сопротивление подавлено и никто никуда не идет. Тороплюсь вслед за первым батальоном. Именно там, на вершине горы, сейчас мое место… Около полудня, остров Симоно-Сима, безымянная высота 226. капитан Антон Иванович Деникин. Неправ был Александр Владимирович. На Ялу было проще. Там не надо было карабкаться вверх по узкой каменистой тропе навстречу выстрелам ошалевших от страха и ярости японских солдат. На Ялу драться требовалось с противником пусть превосходящим численно, но расположенным на ровной и открытой местности на одном с тобой уровне. А тут предстояло лезть вверх по крутой осыпающейся каменистой тропе, то и дело вступая в перестрелки с японцами, которые пытались нас всячески задержать. Весь этот путь рядом с нами проделал мой инструктор-заместитель капитан Рагуленко, который предпочитал, чтобы нижние чины называли его на немецкий манер «герр гауптман», а мы, его товарищи-офицеры, просто Слон. Так вот, он говорил, что наше счастье в том, что у японцев нет пока еще ни одного нормального пулемета, и нет знаний, как грамотно организовать пулеметные огневые точки. Если бы они это умели, то при неблагоприятных обстоятельствах на этой тропе мог лечь костьми весь наш батальон. |