Онлайн книга «Императрица Ольга»
|
С этими словами я развернулся на каблуках и при роковом молчании моей подопечной удалился прочь. За моей спиной лязгнул замок, и наступила тишина. * * * 14 июля 1904 года, полдень. Литерный поезд Владивосток-Санкт-Петербург, станция Маньчжурия, граница Российской империи. Великая Княгиня Ольга Александровна Романова. Тудух-тудух-тудух – стучат колеса, отмеряя наш путь на запад. Каждый удар колеса по стыкам рельсов означает, что мы еще на четыре сажени стали ближе к Санкт-Петербургу, изнуренному ожиданием Ники, и к той великой ответственности, которую я собираюсь взвалить на свои слабые женские плечи. Еще две недели в пути – и все. Для меня это время не будет потрачено впустую. За эти дни я должна окончательно попрощаться с той прежней испуганной девочкой, которая ощутила себя совершенно беззащитной со смертью любимого Папа, и приготовиться к встрече с Ольгой-императрицей, будущей хозяйкой Земли Русской и Матерью Отечества. Время от времени та, будущая, Ольга оттесняет меня прежнюю, выходя на первый план, и тогда я начинаю опасаться, что это состояние преобладания целесообразности над человеческими чувствами во мне будет прогрессировать все больше и больше. Павел Павлович говорит, что тут все правильно. Со всем пылом души я должна любить свою Страну и свой Народ, а к отдельным людям мне следует относиться исключительно исходя из соображений справедливости. Теперь мне необходимо помнить, что награда может быть только после подвига, и что с того, кому много дадено, и спрашивать надо по верхней планке. И самое главное, что воровать у государства, несмотря на титул и общественное положение, это так нехорошо, что приводит к летальному исходу. И тут же возникает вопрос, смогу ли я подписать смертный приговор за пару украденных миллионов кому-то вроде Сандро или у меня не поднимется рука на человека из моего круга? Лучше бы, конечно, чтобы поднялась, потому что с прощения высокопоставленных мерзавцев и начинается распад государства. Исключение в принципе справедливости можно делать только для слабых и убогих – например, по отношению к голодному сироте, укравшему булку хлеба; напротив, деткам повешенного коррупционера или казнокрада следует до дна испивать положенную чашу цикуты. У Дарьи Михайловны взгляд на эти вещи похожий, но все же не совсем такой, как у Павла Павловича. Она во время своей прошлой военной карьеры много раз видела врагов России в перекрестье оптического прицела, была ранена и прошла все, что с этим связано. По ее мнению, кровь, пролитая за родину, смывает все грехи, или, по крайней мере, большую их часть, поэтому в военное время смертную казнь стоит заменять штрафными ротами, а в мирные дни я как императрица должна миловать тех, кто уже хотя бы один раз воевал и проливал кровь за отчизну. Исключение из этого правила может быть только одно – измена Родине, карать за которую следует по всей строгости, невзирая на прошлые заслуги. Нет и не может быть таких заслуг, которые бы оправдали предательство государственных интересов. И с этим я тоже согласна. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, мы с Дарьей Михайловной все больше и больше становимся добрыми подругами. В истории России уже была такая женская пара на самых верхах, состоявшая из императрицы Екатерины Великой и ее приятельницы Воронцовой-Дашковой. Правда, там было немного другое. Екатерина Воронцова-Дашкова в своем альянсе с Екатериной больше преследовала меркантильные карьерные цели, чем истинно сдружилась с великой императрицей. У нас же с Дарьей Михайловной все совсем не так. Мы действительно испытываем друг к другу истинную симпатию, и я вижу, что в силу своего воспитания моя новая подруга не видит разницы между просто Ольгой и будущей государыней-императрицей Ольгой Александровной. Возможно, это и к лучшему, ведь должен же будет кто-то обдирать нарастающий на мне слой бронзовой патины и позолоты. |