Книга Императрица Ольга, страница 110 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, именно так, – сказал Михаил, – а если террористы успеют раньше, чем дядя Сергей до чего-нибудь додумается, то, значит, именно такова была Воля Божья. Кисмет.

После этих слов мы все развернулись и вслед за Павлом Павловичем с Дарьей Михайловной направились на выход. А там, то есть во дворе, где мы должны были сесть в коляски, чтобы отправиться на вокзал (ибо с местными автомобилями проще застрелиться, чем ехать), разворачивалась своя мизансцена. Пока мы там, наверху, сверяли свои отношения с Сергеем Александровичем и его супругой, тут, внизу… Короче, увидев происходящее, я понял, почему «дядя Ник Ник» так и не сумел добраться до Великого князя Михаила. Его, как не имеющего особого пропуска, банально не пропустили во дворец солдаты поручика Дроздовского. Действо сопровождалось криками: «сгною, растопчу, уничтожу, запорю!», которые перемежались довольно лексически бледными и однообразными, на мой взгляд, матерными конструкциями. Примерно таким языком в двадцать первом веке разговаривали со своими оппонентами в тырнете разного рода либеральные личности повышенной одухотворенности, которые при первом же возражении переходили на самую грязную и неразборчивую брань. Но уж кого-кого, а «дроздов» и самого поручика Дроздовского бранью не удивить. Вот он стоит, поигрывая стеком, и на лице у него – выражение глубочайшей скуки. Да, Михаил Гордеевич у нас самый преданный монархист, но при этом его монархический пиетет распространяется только на действующего государя, в чуть меньшей степени – на его мать, вдовствующую императрицу, а так же на родных братьев и сестер императора Николая. И все. При этом Великого князя Михаила Дроздовский дополнительно еще уважает как храброго человека и понимающего военачальника и кое в чем старается его копировать. Вот и кавалерийский стек, который он сейчас вертит в руках, тут тоже как лыко в строку. А остальных Романовых, включая того же «дядю Сандро», «дядю Сергея» и «дядю Ник Ника» полковник Дроздовский уже воспринимает как простых смертных, в его глазах не имеющих особых преимуществ перед прочими подданными Империи. Потому-то все великокняжеские вопли для него пустой звук. Нет пропуска – гуляй в сторонку.

Но вот Николай Николаевич, только что набравший воздуха в грудь перед очередной тирадой, вдруг увидел спускающуюся с крыльца нашу компанию – и осекся, будто из него выпустили воздух. По-моему, в первый момент он банально не узнал Михаила, а когда узнал, то не поверил своим глазам, насколько сильно тот изменился.

— Поручик Дроздовский, – негромко сказал я, – доложите, что тут происходит.

— Господин полковник, – так же негромко ответил Дроздовский, – ну вы же сами все видите и слышите. Вот этот персонаж, назвавшийся Великим князем Николаем Николаевичем, пытался пройти на охраняемую территорию, не имея соответствующего пропуска. В результате он был остановлен солдатами под угрозой применения оружия и принялся угрожать им только за то, что они несли службу в соответствии с уставами и вашими указаниями. После моего появления, когда я подтвердил, что не стану пропускать этого человека без пропуска и уж тем более не буду наказывать своих солдат за исполнение ими служебных обязанностей, брань и угрозы обрушились уже на мою голову.