Книга Великий канцлер, страница 114 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Проблем у товарища Красина при проникновении в новую Тайную Канцелярию не возникло. При входе он назвал часовому свое имя и цель визита; ему тут же выделили сопровождающего и повели в Святая Святых. Правда, никаких кругов ада по дороге он не увидел. Все было чистенько, цивильно и культурно, за исключением разве что обнаженных по пояс мускулистых солдат и унтеров, занимавшихся неким подобием смеси гимнастики и штыкового боя во дворе Алексеевского равелина. Красин знал, что эти ребята, бойцы штурмовых групп СИБ, свирепые и неудержимые, стали у почтеннейшей публики уже притчей во языцех. Не было такого кровавого дела, в котором не принимали бы участие эти головорезы.

Правда, в связи с оскудением поголовья эсеров, анархистов и прочих башибузуков от революции штурмгруппы СИБ в последнее время все больше привлекали для штурма бандитских малин и подпольных борделей, уничтожаемых в рамках зачистки столицы от организованной преступности. В таких делах штурмовикам дозволялось не церемониться и не особо заботиться о сохранности зачищаемых для дальнейшего суда. Любое, даже малейшее, сопротивление могло стать основанием для летального исхода. Трупы работников ножа и топора после таких зачисток считали десятками, а выживших и лишь покалеченных, напротив, было великое множество. Поговаривали, что это потому, что сии головорезы следовали приказу «Пленных не брать». Заметки на эту тему то и дело публиковались в разделах уголовной хроники питерских газет. Мол, банда Васьки Косого или Федьки Хромого была полностью перебита штурмовиками СИБ, привлеченными в качестве силовой поддержки к операции уголовного сыска по зачистке злачных мест – так что отныне петербургские обыватели могут спать спокойно. Никто их не зарежет, никто их не задушит, не ограбит и не изнасилует, а вскоре и вовсе в столице настанет такая тишь да гладь, да божья благодать, что девственница с мешком золота сможет обойти весь Санкт-Петербург по окраинам, и ничего с ней не случится.

Впрочем, двор Алексеевского равелина вместе с упражняющимися на нем солдатами быстро остался позади, и вскоре Красина уже вводили в дверь кабинета полковника Мартынова. Сопровождавший его унтер, откозыряв, удалился прочь, и Красин остался наедине с одним из главных держиморд Российской империи.

— Здравствуйте, Леонид Борисович, – радушно поприветствовал Красина Мартынов, – очень рад вас видеть.

— И вам тоже здравствовать, Евгений Петрович, – ответил Красин, – я с нетерпением жду, когда вы наконец расскажете о том деле, ради которого я был зван в эту юдоль скорбей.

— Знаете, Леонид Борисович, – несколько замялся Мартынов, – тут вопрос не совсем простой. Мой нынешний начальник (я имею в виду господина Зубатова) в своей прежней жизни, то есть до опалы, сделал одну большую глупость, и эту глупость зовут Георгий Гапон…

— Погодите-погодите, Евгений Петрович… – задумчиво произнес Красин, – это вы имеете в виду не петербургское собрание фабрично-заводских рабочих, организованное господином Зубатовым и врученное для управления некоему попу Гапону?

— Да, – кивнул Мартынов, – это так. Действительно, до последнего времени Георгий Гапон являлся руководителем этого рабочего собрания…