Книга Под знаком кометы, страница 97 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В западной Галиции командующий блокированным в Кракове первым армейским корпусом генерал от инфантерии Мориц фон Штейберг отказался от почетной капитуляции, предложенной генералом Ивановым, и теперь там густым басом рявкают восьми-, девяти- и одиннадцатидюймовые осадные мортиры, неумолимо превращая древний город в груду битого кирпича. Пехота идет в атаку не ранее, чем на оборонительном рубеже будет полностью подавлено организованное сопротивление. Решение австрийского командующего сопротивляться до последнего горожанина и последнего солдата было идиотским, и более того, бессмысленным. На один австро-венгерский армейский корпус (не получивший, кстати, пополнения мобилизованными) навалились два русских корпуса постоянной готовности и осадный артиллерийский корпус резерва главного командования, уже показывавший свои чудеса во время осады и штурма крепости Одрин.

На южном направлении для венгерского правительства тоже кисло: местность к северу от Сегеда до самого Дебрецена заполонили многочисленные, как саранча, и злые, как осы, дикие всадники императрицы Ольги. Они жгут поместья магнатов, разрушают оборудование железнодорожных стаций, мосты и пути, перерезают линии телеграфной связи, убивают помещиков, чиновников и телеграфистов. От крупных отрядов венгерских войск эти разбойники уклоняются, а мелкие истребляют до последнего человека. Ведет их воистину страшный человек – первая шашка русской армии, генерал от кавалерии Федор Артурович Келлер. За то, что венгерские магнаты взбунтовались против своего короля, русская императрица поставила своим верным слугам цель разорить и уничтожить их как политический класс. От жадной и много о себе понимающей так называемой «элиты» проблемы будут в любом государстве. А посему те из венгерских магнатов, что выживут в этой мясорубке, остаток своих дней проведут в местах, весьма далеких от благословенной Венгерской равнины – там, где зимой птицы замерзают на лету, а летом тучи комаров и мошки закрывают солнце.

Тридцатого декабря, закончив перегруппировку и подтягивание резервов после кровавого штурма Сегеда, генерал Плеве и князь-консорт возобновили вроде бы медленное, но неудержимое продвижение в направлении Будапешта. Наскоро пополненные и кое-как вооруженные части гонведа, за два месяца войны понесшие изрядные потери, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее стали откатываться по направлении к своей столице. Пройдет неделя или десять дней – и перед жителями этого крупного города во весь рост встанет вопрос повторения Краковской трагедии, причем в еще более крупном масштабе. Брать упорно сопротивляющиеся города русская армия умеет, правда, при этом пощады не бывает ни правым, ни тем более виноватым.

И если правительство графа Андраши-младшего, закусив удила, готовилось эвакуироваться в Дьер, Прессбург (Братиславу) или к черту на кулички, то большинству обитателей этого крупного города, особенно его рабочих кварталов, уходить было некуда. И тут свое веское слово сказала непарламентская, но очень влиятельная венгерская социал-демократическая партия, внутри которой, как эмбрион в курином яйце, уже сидел зародыш будущих коммунистов. Непарламентской эта партия была исключительно потому, что большая часть ее электората отсекалась от выборов имущественным цензом. В Венгрии того времени избирателями могли быть только уважаемые и состоятельные люди – владельцы недвижимости и обладатели счетов в банке. И законы их избранники писали исключительно в свою пользу. Такая ситуация в любом государстве непременно приводит к социальному взрыву, чаще всего случающемуся по итогам проигранной войны. Недаром же самыми радикальными из всех ландскнехтов революции, отметившихся во время Гражданской войны в России, были особи из числа мадьярских военнопленных.