Онлайн книга «Под знаком кометы»
|
— Галиция, населенная не менее буйными славянами, тоже не нужна ни нам, ни русским, и присоединять ее к Богемии также будет сущим безумием, – парировал кайзер Вильгельм. – И в то же время нам следует помнить, что нельзя оставить бесхозным ни одного куска бывшей империи, чтобы там не завелась республиканская зараза. Мало нам одной Франции! — Галиция – это другое дело, – обстоятельно ответил Тирпиц, – западная ее часть, населенная поляками, может быть онемечена на протяжении одного или двух поколений. Не стоит забывать, что земли нашей империи к востоку от Эльбы также были некогда населены буйными полабскими славянами, которые трудами ваших предшественников постепенно превратились в добрых немцев. Если заняться этим делом обстоятельно, засучив рукава, то никакой проблемой оно не является; уже ваш наследник, принимая трон, не будет видеть разницы между старыми и новыми подданными. И в то же время с итальянцами так не получится – у них перед глазами все время будет свое государство, привлекающее их сильнее нашей германской империи, даже несмотря на гораздо худшее устройство. — Все это будет хорошо только в том случае, – вздохнул кайзер Вильгельм, – если русские с таким же тщанием займутся той же работой со своей стороны. Отжившие свое промежуточные нации должны исчезнуть с лика Европы, наследовать землю могут только носители имперского духа: немцы и русские. Я немедленно напишу об этом своей племяннице и ее доброму канцлеру, чтобы составить грандиозный и детальный план раздела бесхозной части австро-венгерского наследства. Думаю, что мы договоримся. На этой «воодушевляющей» ноте разговор на австро-венгерскую тему между кайзером и его лучшим адмиралом был закончен, и стороны приступили к разбору тактических особенностей морского сражения у остова Минорка. Там тоже было о чем поговорить двум крупным политическим деятелям. Постройка нового флота для Германской империи вопрос немаловажный – и кайзер, и его адмирал стремились к тому, чтобы будущая гроза Североамериканских Соединенных Штатов соответствовала лучшим мировым образцам. 24 ноября 1907 года, 18:05. Санкт-Петербург, Зимний дворец, рабочий кабинет Канцлера Российской Империи. Присутствуют: Императрица Всероссийская Ольга Александровна Романова; Канцлер Российской империи Павел Павлович Одинцов. За окнами Зимнего дворца давно сгустилась ранняя ночная темнота, но там, внутри, за плотно занавешенными окнами продолжалась напряженная работа. И хоть Российская империя войны никому пока не объявляла, а то, что происходило в Венгрии, считалось «помощью законному императору в подавлении националистического мятежа», обстановка на европейском направлении была напряженной. Мировой войны из венгерского и французского кризисов не выйдет, но с каждым днем две этих язвы на европейском теле саднят все сильнее. Стоило новому императору огласить план поэтапного разделения своих владений и превращения их в какое-то подобие Соединенных Штатов Центральной Европы, как из-под каждого куста стали раздаваться крики: «Нет, мы не хотим через двадцать лет, мы хотим этого завтра, а еще лучше прямо сейчас». Где-то такие вопли издавали местные политические и общественные деятели, рассчитывая с их помощью значительно увеличить свой вес в обществе, а где-то – как, например, в венгерском Закарпатье, где карательные отряды гонведов жгли русинские села – положение и в самом деле становилось нетерпимым. Такой вот ход правительства Андраши-младшего в ответ на вмешательство русской армии в хорватско-венгерскую гражданскую войну. Известие о безобразиях в Закарпатье достигли Петербурга вместе с тысячами беженцев, которые по горным тропам пересекали Карпаты и, не останавливаясь на подконтрольной австрийцам части Галиции, где их никто не ждал, шли к русской границе. Не мешают спасаться по способности – и то Слава Богу. |