Книга Под знаком кометы, страница 124 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Все приглашенные расселись вдоль длинного стола с пышущим на нем самоваром и служанки-кореянки принялись разливать по чашкам крепкий цейлонский чай.

— Итак, товарищи, – сказал князь-консорт, – поздравляю вас с тем, что путем упреждающих действий нам все-таки удалось избежать первой мировой войны.

— Но зато, – парировал полковник Мартынов, – Германия после последних новаций впитала в себя Австрию и приобрела конфигурацию границ, соответствующую тысяча девятьсот сороковому году нашей истории. Не получится ли так, что, самоуспокоенные достигнутыми успехами, мы расслабимся и через некоторое время пропустим внезапный удар со стороны вполне зрелого европейского хищника, желающего наших лесов, полей и рек?

— Вы, Евгений Петрович, – покраснев, сказал экс-император Николай, – как нам кажется, в плену своей профессиональной подозрительности. Наш кузен Вильгельм – честный и порядочный человек, трепетно относящийся к подписанным соглашениям. Будучи участником Двойственного Союза, он проводил против России одну политику, а присоединившись к созданному господином Одинцовым Брестскому соглашению, станет действовать прямо противоположным образом.

— Желания монархов в политических раскладах значат очень мало, и горе тому из них, кто будет гладить госпожу Историю против шерсти, – веско произнес полковник Баев. – А потому я согласен со своим молодым коллегой: политические выкрутасы со стороны Германии не исключены, причем в самом ближайшем будущем. А если кайзер Вильгельм будет противиться желаниям своих элит, то те уконтрапупят его со всей возможной аристократической решимостью: сунут бомбу под зад или выставят на позицию маньяка с пистолетом – как это бывает, мы, люди будущего, знаем. И наследник будет посговорчивее. Насколько нам известно, кронпринц Фридрих не любит Россию до печеночных колик, в чем сходится со значительной частью старой аристократии и промышленников.

— Возможность такого развития событий мы тоже учитываем, – сказал канцлер Одинцов. – А потому увеличение боевых возможностей нашей армии и усиление укреплений на западной границе не будут прекращаться ни на минуту. Но при этом в Берлине даже самые воинственные бабуины понимают, что в нынешней конфигурации Германия лишена союзников, заранее блокирована, и в случае конфликта с первичными участниками Брестских соглашений, не продержится и нескольких месяцев, каковы бы ни были ее первоначальные успехи. А мы при этом должны делать так, чтобы политическая конфигурация в Европе еще сильнее сдвигалась в сторону от войны, и немцы все больше думали о колониальных захватах в Южной Америке, и все меньше – о великом походе на Восток, где их будут хоронить пятерых под одним крестом. В желание всех прочих игроков урвать чего-нибудь из нашей зоны влияния я не верю. Британия переобременена колониями, затраты на содержание которых скоро превысят получаемую прибыль, а Франция парализована своим республиканским устройством и пессимизирована последними политическими неудачами.

— В ответ на сии высокомудрые речи, – сказала Алла Лисовая, – должна заметить, что политические акторы в своих решениях зачастую исходят не из рациональных, а из иррациональных мотивов. Это в бизнесе все понятно: «товар-деньги-товар», и вследствие операций – прибыль или убыток; а в политике по большей части работают застарелые национальные комплексы, предубеждения и новомодные политические теории, провозглашающие борьбу за мировое господство или такую же мировую демократию, что, собственно, одно и то же. При этом за начертанными на знаменах символами веры зачастую скрывается самая банальная алчность: и британцы, и французы строили свои колониальные империи ради ограбления заморских территорий, и сейчас в эту гонку стремятся включиться Германия и САСШ. Снимаю шляпу перед Павлом Павловичем – идея стравить между собой двух жесточайших хищников, чтобы тем самым ослабить их обоих, кажется мне достойной какой-нибудь особой Макиавеллиевской премии, которую следует давать за особо хитроумную политику.