Онлайн книга «Под знаком кометы»
|
Наблюдает из окна своего особняка за творящимся безобразием и посол Германской империи в Париже принц Гуго фон Радолин граф Лещиц фон Радолин-Радолинский, отпрыск давно онемеченного польского аристократического клана. Германская Империя непроизвольно смотрит на свою западную соседку, как на пышную куриную котлету, которая соблазнительно исходит паром и соком. И хоть в Берлине знают, что вся эта вкуснятина – не более чем морок и отрава, слюна на государственном уровне у немцев выделяется не хуже, чем у собаки Павлова. Если правительство Франции свергнут бунтующие толпы (президента у Франции уже нет), то защищающие эту страну Брестские соглашения перестанут действовать, и германская армия сможет войти в Париж, чтобы навести порядок. Так что не исключено, что в толпе имеются не русские, а как раз германские агенты, которые подогревают ее настроения и указывают направление ненависти. Вавилон – то есть Вашингтон, то есть Карфаген, то есть Париж – должен быть разрушен. Тогда же и почти там же. Елисейский дворец, заседание правительства. Премьер Аристид Бриан в раздражении мотнул головой в сторону занавешенного окна, за которым по проезжей части двигались галдящие толпы, и сказал: — Господа министры, должен вам сообщить, что Третья Республика на краю гибели. И причиной тому не вражеское вторжение и даже не транспортная блокада, в которую нас взяли монархические державы. Нет, причиной нашей погибели станет алчность наших буржуа, решивших, что цены на все необходимое можно взвинчивать до бесконечности. О безумцы! Если народ взбунтуется и бросит вас с чадами и домочадцами под пилы, железные молоты и топоры, то разве помогут вам неправедно нажитые богатства, разве сможете вы их забрать с собой в ад, разве послужат они вам утешением на Страшном Суде? — Но мы не можем ограничить инициативу наших предпринимателей! – воскликнул Жан Дюпуи, министр торговли и промышленности. – Попытка ввести максимум, как того требует плебс приведет к тому, что продовольствие и вовсе исчезнет из свободной продажи, ибо французские крестьяне не захотят отдавать покупателю свою продукцию за бесценок. Несколько лет назад, в бытность министром сельского хозяйства, этот персонаж поучаствовал в учреждении банка Креди Агриколь и теперь этот монстр, контролирующий примерно треть внутреннего сельскохозяйственного производства Третьей Республики, являлся главным выгодополучателем от стремительного роста цен на продовольствие. Ни о каких фермерах-крестьянах в середине января речи уже не шло, владельцами запасов зерна являлись частные банки и аффилированные с ними структуры. Это именно они наживались на полуголодном существовании французского народа, а не фермерские кооперативы, которые непосредственно пашут землю и собирают урожай. Ну а месье Дюпуи исполнял роль лоббиста этих финансовых учреждений во властных структурах. Когда императрица Ольга и канцлер Одинцов создавали корпорацию «Росзерно», со всеми ее ссыпными пунктами, элеваторами, селекционными станциями и программами беспроцентных семенных ссуд, они преследовали цель развития российской деревни, изрядно истощенной сорока пятью годами выкупных платежей. Прибыльность корпорации желательна, но не обязательна. Главная прибыль для государства должна была заключаться в расширении посевов, улучшении урожайности и повышении благосостояния крестьянского сословия. А когда создавали банк, то думали в первую очередь о прибыли, и только о ней. С иными целями банки не создают, даже если в их названиях мелькают слова «сельскохозяйственный», «инвестиционный», «реконструкции», «развития» и т. д. Главное слово все равно «банк». |