Онлайн книга «Низвержение Зверя»
|
31 августа 1943 года. 23:35. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего. Присутствуют: Верховный Главнокомандующий – Иосиф Виссарионович Сталин; Начальник генерального штаба – генерал-полковник Александр Михайлович Василевский; Специальный консультант Верховного Главнокомандующего – комиссар госбезопасности третьего ранга Нина Викторовна Антонова. Верховный Главнокомандующий смотрел на карту, расстеленную у него на столе. Коричневым цветом не ликвидированных на данный момент котлов на ней были заштрихованы только овал Силезии и небольшой треугольник у основания Ютландского полуострова, левым нижним углом которого был город Гамбург. Группировка, окруженная в центре Вены, после затяжного сопротивления сдалась три дня назад, в Берлине ожесточенные бои уже завершились, и в настоящий момент после недели боев в гигантском городе шли процедуры зачистки. Василевский сказал: — В Гамбурге окопался опирающийся на моряков гроссадмирал Карл Дениц. Он заявляет, что отрекся от Сатаны и снова исповедует лютеранство, а потому требует, чтобы с ним вели переговоры о мире как с полноправным главой германского государства… — Наглец! – сказал Сталин, – торгуется по поводу того, чего у него нет. Впрочем, нам все равно нужен кто-то, кто от имени германских властей подпишет акт о безоговорочной капитуляции. Озадачивать этим коллегу Роммеля мы не хотим, поскольку этот человек служит уже совсем другой Германии, не имеющей ничего общего с разрушенным нами Третьим Рейхом. Намекните этому Деницу на снисходительный суд с последующей через несколько лет амнистией (например, к тридцатилетию Октября), а пока нестрогое заключение, больше похожее на домашний арест, – разумеется, если он выполнит все наши требования. В противном случае мы можем гарантировать ему быстрое и максимально болезненное переселение в мир иной – примерно тем же путем, каким мы уже переселили его фюрера Адольфа Гитлера. Вам понятно, товарищ Василевский? — Так точно, товарищ Сталин, – ответил начальник генерального штаба, делая карандашом пометку в блокноте. — Кстати, – сказал вождь, – а чего хочет этот, как его, фон Меллентин? — Ничего, товарищ Сталин, – ответил Василевский, – он сообщает, что признает поражение Германии от силы неодолимой мощи, но при этом не собирается сдаваться и будет сражаться за веру в арийского бога до последнего человека. В подчиненном ему силезском укрепрайоне имеются запасы топлива, боеприпасов и продовольствия, а также надо учитывать, что в Силезию отступила часть войск разгромленных нами групп армий Берлин и Саксония. — Значит, говорите, крепкий орешек? – усмехнулся Сталин. — Почти, – сказала комиссар ГБ Антонова, – наши ватиканские коллеги подозревают, что этот фон Меллентин сам стал адептом зла, только не таким мощным и цельным, как Гитлер. — Подозрения, товарищ Антонова, к делу не подошьешь, – хмыкнул Сталин. – Поэтому можно поподробнее? — Поподробнее инквизиция сможет сказать, если заполучит к себе фон Меллентина на допрос третьей степени, – ответила та, – по-другому они еще не умеют. Но, как вы понимаете, главный фигурант будет немножко возражать, а потому сейчас это маловероятно. — Ну хорошо, – сказал Сталин, – с Деницем лучше договориться, а фон Меллентина надо взять в плотную осаду. И пусть воздушная разведка потомков попробует обнаружить его убежище, а потом принять меры, если понадобится – точно такие же, как против Гитлера. На этом все, товарищи, и поздравляю вас. Мы уже почти победили. Пожалуй, что победу теперь только требуется оформить – и все! |