Книга Низвержение Зверя, страница 147 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Правда, не все сразу получилось гладко. В самом начале совместной работы (как и в нашей истории с самолетом ТУ-95) заерепенился товарищ Туполев. Мол, он не будет проектировать самолет со стреловидным крылом большого удлинения, ибо этот тип крыльев совершенно не изучен, и так далее. Но с Берией не поспоришь, тем более что рассчитать такие крылья по заданным параметрам взялась конструкторская группа Мясищева, который как раз и был фанатом «стреловидки». В итоге то, что получилось у объединенного КБ (в дальнейшем, набравшись опыта, конструкторам предстояло снова действовать порознь) больше всего напоминало гибрид Ту-4 (в девичестве Б-29) и Ту-95. Бомбовая нагрузка от пяти тонн с полетом на полную дальность, до десяти тонн при работе с коротким плечом. Скорость полета крейсерская – семьсот пятьдесят километров час (не угонится ни один поршневой истребитель), максимальная (с ракетными ускорителями или со снижением) – до девятисот километров час. Оборонительное вооружение – четыре телеуправляемые спаренные башни, вооруженные пушками Б-20, минимально нарушающие аэродинамику самолета.

Машина, что сейчас стояла на аэродроме Модлин, была втором предсерийным экземпляром. Ее сняли с завершающего этапа испытаний, потому что только этот самолет был способен поднять в воздух и доставить к цели специально сконструированную сверхзвуковую корректируемую противобункерную бомбу весом в восемь с половиной тонн, снаряженную взрывчатой смесью повышенной бризантности. Сейчас ее длинное темно-серое тело, уже подвешенное на электрозамках в бомбоотсеке, украшала сделанная белой краской надпись: «Адольфу Гитлеру лично в руки. От всего благодарного человечества». Вести бомбардировщик к цели предстояло экипажу испытателей из КБ, за одним малым исключением. В кресле второго пилота будет находиться командующий советской стратегической авиацией генерал-лейтенант Голованов, который сейчас стоял у приставной лестницы, ведущей в подфюзеляжный люк, торопливо докуривая американскую сигарету и наблюдая за тем, как закрываются створки бомболюка.

Вот щелкнули замки – и доверенный пилот Сталина, испытывающий острый предпобедный синдром, сказав самому себе: «Пора!», отбросил в стороны окурок и полез по лестнице в кабину. Вот солдатики БАО вытащили из-под огромных колес тормозные колодки; громко хлопнул стартер первого двигателя, и с протяжным высоким гулом, от которого у присутствующих заложило уши, большие соосные винты начали стремительно раскручиваться в противоположных направлениях. Минуту спустя экипаж запустил второй двигатель, потом третий и четвертый. Сидя на своем месте в кабине, генерал Голованов доложил по команде, что спецмашина со спецбомбой на борту готова к взлету. Впрочем, это был лишь завершающий шаг, своего рода последняя точка. Прочие участники операции «Воздушный парад» – все четыре авиакорпуса ОСНАЗ, две бомбардировочные дивизии РВГК (Ту-2К^[41]), а также 81-я бомбардировочная авиадивизия (Пе-8) советской стратегической авиации – с разных сторон уже входили в воздушное пространство агонизирующего Третьего Рейха.

14 августа 1943 года. 18:35. Третий Рейх, Воздушное пространство над Берлином.

В связи с отсутствие сколь-нибудь систематических налетов советской авиации на германскую столицу ПВО Берлина к концу лета сорок третьего года оказалась изрядно разукомплектована. Часть ахт-ахтов сняли из состава зенитных батарей и отправили на многочисленные фронты в качестве последнего средства противотанковой обороны. Другие орудия были установлены на железнодорожные платформы и перемещены в окрестности других особо важных объектов, в основном заводов синтетического бензина. Такая же судьба постигла и предназначенные для борьбы с тяжелыми высотными бомбардировщиками монструозные 128-миллиметровые двуствольные установки ФЛАК-40. Непосредственно в Берлине имелось всего шесть четырехорудийных батарей, расположенных на городских окраинах. О зенитных башнях, широко известных в нашей реальности, речи даже не шло. При отсутствии массовых налетов англо-американской авиации нужды в этих огромных сооружениях так и не возникло. К тому же год был не сорок пятый, а сорок третий, и весь цемент, который могла еще дать германская промышленность, уходил на строительство кольцевых рубежей обороны вокруг столицы Третьего рейха. Впрочем, эта деятельность тоже находилась еще в самом начале: часть сооружений находилась в процессе постройки, а часть только-только была размечена на местности.