Книга Лента Мёбиуса, страница 71 – Александр Харников

— Видите ли, мой друг, – сказал русский император, – земли, где вы живете, некогда назвали своими французы – и они продали их Североамериканским Соединенным Штатам. Поэтому американцы считают их своими. И если мы примем вас под свое покровительство, это приведет к проблемам с этой страной – и, полагаю, не только. Но Россия не может быть безучастной к просьбе о защите от народов, которым грозит гибель. Я поручу господину Шумилину обсудить с вами этот вопрос, и, если вы придете к приемлемому решению, то я обещаю вам наше покровительство – и нашу защиту. А пока ступайте, мой друг, с миром. Вы мой гость, а мы ценим гостей и готовы выполнить все их просьбы. Посмотрите на нашу столицу – это один из красивейших городов мира. Мои люди покажут вам все, что вы захотите.

— Благодарю тебя, о Великий отец! – И Таояте Дута, еще раз поклонившись, вышел вместе с Ангпету из изукрашенного позолотой и нарядной обивкой зала царского дворца.

Да, это решение он вынашивал еще с тех пор, как увидел, как живут помо. Его впечатлили и школы, и больницы, и то, что они вместе с русскими готовились к защите своих земель – и искренне считали русских братьями. Потом, по его просьбе, ему показали, как живут алеуты на островах – там, впрочем, больше всего ему запомнилось, насколько там было холодно – и ительмены с коряками на далекой земле, именуемой Камчаткой. И наконец, когда он попросил засвидетельствовать свое почтение русскому императору, его доставили в это прекраснейшее из всех поселений. Огромные каменные дома, в тысячи раз больше любого вигвама, каменные же берега широкой реки, величественные храмы, большие лодки – многие, но не все, под многочисленными парусами… И, главное, он почувствовал, что он для русских такой же человек, как и они, тогда как американцы, такое у него сложилось впечатление, считали его диким зверем в человеческом облике.

На следующий день его принял господин Шумилин. Он оказался немолодым человеком с белой бородой и мудрыми глазами. Как Таояте Дута уже привык в России, обращался к нему советник русского Великого отца весьма уважительно, усадил его, пообедал вместе с ним – Таояте Дуте очень понравилось кушанье, именуемое пельменями, – после чего они расположились на удобных креслах в небольшом кабинете.

— Видите ли, мой друг, – заговорил Шумилин, а Ангпету переводила. – Император правильно вам сказал, что принятие ваших народов под наше покровительство чревато для нас конфликтами. Но мы знаем, что если мы этого не сделаем, то от великих народов лакота и дакота, да и от других племен, живущих в типи, вскоре останется горсточка людей, забывших свой язык и свои обычаи. И что те немногие, кто останется в живых, будут влачить жалкое существование в резервациях, а многие и пристрастятся к огненной воде, после чего великие племена превратятся в презираемых всеми пьяниц. Да, мы знаем о золоте в Черных холмах, и когда там его найдут американцы, захватят и их^[35]. Именно поэтому я считаю, что мы должны удовлетворить вашу просьбу, невзирая на все возможные последствия. Но для этого нужно согласие хотя бы большинства племен дакота и лакота. И необходимо заранее договориться об условиях вхождения ваших народов в состав Российской империи, чтобы учесть интересы всех участников договора.