Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 453 – Александр Харников

— Повелитель, боюсь, что виноватым во всем случившемся русские объявят нас. Дескать, Османская империя не находится в состоянии войны с Россией, и пропуск британцев через Босфор в Черное море является фактическим объявлением войны. После разгрома английского флота, а в том, что он произойдет, я не сомневаюсь, грозный Ушак-паша может собрать все свои силы и попытаться захватить Проливы и Константинополь. А что мы сможем ему противопоставить? Наш флот разбросан по всему Средиземному морю. Значительная его часть блокирует уцелевшие французские корабли в гавани Александрии. Другая часть флота вместе с англичанами патрулирует восточную часть Средиземного моря, охотясь за французскими торговыми судами. Кораблей же, способных надежно защитить Проливы и Константинополь, явно недостаточно.

— Так, может быть, надо отозвать корабли от Александрии и Мальты? – спросил я у Хюсейн-паши. – Французская опасность миновала, а с русскими у нас мир.

— Это было бы неплохо, повелитель, – ответил Хюсейн-паша. – Только возвращением наших кораблей в Константинополь будут очень недовольны англичане. Этот народ считает своих союзников кем-то вроде рабочего скота, и для них совместные с другой нацией действия сродни союзу всадника и его лошади. Это не русские, которые, наоборот, старались использовать корабли достопочтимого Кадыр-бея на самых слабых участках блокады крепости Корфу и не ставили его корабли у многопушечных береговых батарей, способных нанести нашим судам тяжелые повреждения.

— Кстати, Кадыр-бей, – спросил я у долговязого адмирала, который внимательно слушал мой разговор с Хюсейн-пашой, – скажи мне, трудно ли тебе было служить под началом Ушак-паши? И что он вообще за человек?

— Повелитель, – Кадыр-бей низко поклонился мне, но все равно его голова возвышалась над головой сидящего рядом с ним Хюсейн-паши, – Ушак-паша великий воин. Он мудр, храбр и справедлив. Служить же с ним было нелегко, потому что, в отличие от русских, некоторые мои капитаны недостаточно серьезно относились к его приказам и позволяли себе их не выполнять. Был даже случай, когда одного такого нарушителя дисциплины Ушак-паша пообещал повесить на рее его корабля.

— Если бы он так поступил, то я бы на него не рассердился, – сказал я. – Сколько бед случилось с нами, сколько побед не состоялось исключительно из-за того, что османы не слушались своих командиров и поступали так, как им хотелось. Скажи, Кадыр-бей, когда ты расстался с Ушак-пашой и отправился со своей эскадрой домой, был ли этот русский адмирал доволен тобой и твоими подчиненными?

— Повелитель, Ушак-паша поблагодарил меня за службу и даже выдал мне документ, в котором он написал собственноручно, что эскадра падишаха достойно воевала с французами и во многом помогла русским завоевать Ионические острова.

— А можно ли договориться с русскими, и насколько твердо они держат данные ими обещания?

— Ушак-паша, повелитель, человек слова. Он даже не побоялся поссориться с британским адмиралом Нельсоном, который в нарушение данных англичанами обещаний приказал казнить пленных республиканцев, сдавшихся русским и британцам в Неаполе.

— Да, и вскоре Ушак-паша разбил адмирала Нельсона у Ревеля. Не сдержавший данное слово англичанин лишился головы.