Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 433 – Александр Харников

— Тогда почему у вас в английском нет-нет да и проскальзывает американский акцент?

— Я несколько лет жил в Бостоне.

— Может, и так. Но у вас не бостонский выговор; мне кажется, что вы скорее уроженец одного из южных штатов. Видите ли… английский я знаю не очень хорошо, это так. Но у нас в Бретани каких только моряков ни встретишь. Так что отличить ирландца от уроженца Северной или Южной Каролины я вполне могу.

Я вздрогнул. Конечно, в Северной Каролине несколько другие акценты – более того, даже у нас в Южной в Колумбии и Чарльстоне говорят немного по-разному. Но в общем и целом этот француз оказался прав. А виконт еще говорил, что он деревенщина, которому по недоразумению присвоили чин генерала…

Да, план у нас был простой. Дженкинсон вызвал нас к себе и заявил, что пошлет на встречу с этим, как он выразился, «бешеным шуаном», нас обоих, и объяснил, почему.

— Кадудаль знает совсем немногих из нашего ведомства – меня, д’Оверня и вас, виконт. И, должен сказать, он нас не очень жалует – во-первых, потому, что вы не доставили ему обещанной помощи: ни финансовой, ни в виде оружия. Это, конечно, вина моего предшественника – я бы проследил за тем, чтобы слишком многого бретонцу не обещали, но обещанное все же выполнили бы.

Лицо виконта ровно на мгновение приняло чуть ироническое выражение, из чего я понял, что Дженкинсон, похоже, говорит не вполне искренне. Но тот продолжал:

— Итак, вы предложите этому несносному французу денег – пусть даже тысячу… нет, пятьсот фунтов – за то, что он устроит покушение на проклятого Буонапарте. И еще пятьсот, если это покушение увенчается успехом. Возможно, он не захочет говорить с вами, виконт, – он бретонец, а они все помнят. И хорошее, и особенно плохое. В таком случае дозвольте О’Нилу пообщаться с ним наедине; мне кажется, наш ирландский друг должен ему понравиться. Тем более он, как и Кадудаль, не дворянин.

— Но, милорд, я почти не говорю по-французски.

— Не беспокойтесь. Кадудаль хоть и делает вид, что плохо понимает по-английски, но я слышал, что это далеко не так. Вот только говорите с ним простым и понятным языком – наш бретонский знакомый, скажем так, простой мужик, причем недалекий.

«Ага, недалекий», – подумал я, внимательно наблюдая за мягко прохаживающимся по беседке гигантом.

Я чуть замешкался, на что Кадудаль усмехнулся:

— Вот именно. Так кто вы на самом деле? Не бойтесь, я не выдам ваши секреты никому, но мне нужно знать, стоит ли вам доверять.

— Генерал, признаюсь, вы действительно правы – я родился в Южной Каролине. И я, скажем так, не большой сторонник английской короны и тем более лорда Хоксбери и виконта Кэри.

— Рад это слышать. Так что же вы хотите мне предложить?

— Видите ли, генерал… Во-первых, я примерно представляю себе, за что вы не любите Французскую республику и ее Первого консула.

— Интересно, интересно… Расскажите!

— Ну, во-первых, вы – монархист.

— Это не секрет. Я давал присягу его величеству. Да, его величество был убит нехристями, но я никогда не буду служить их так называемой республике, построенной на костях тысяч невинных людей.

— Во-вторых, вы сохранили верность католической Церкви.

— Тоже не секрет, но это действительно так. Знаете, когда огромное количество священников и монахов закончили свои дни на гильотине, когда храмы либо порушены, либо осквернены, когда святые мощи выброшены, сожжены либо оказались в выгребной яме, трудно не возненавидеть тех, кто это делал, если они не раскаялись в своих действиях.