Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 399 – Александр Харников

А мои надсмотрщики каждый день вытаскивали меня на допрос и орали на меня по-немецки. Я им каждый раз отвечал, что знаю только английский, а также просил передать русскому консулу, что «птица вернулась в гнездо». Именно эту фразу заставил меня заучить мой друг О’Нил на случай, если я попаду в руки пруссаков. В ответ меня били – ничего мне не сломали и не выбили, но в камеру я возвращался окровавленным.

Так продолжалось несколько дней. Потом пришел человек, одетый получше и немного говорящий на английском. Я ему разъяснил, что я всего лишь путешествовал по Пруссии – и попросил его передать фразу про птицу русскому консулу. Тот хмыкнул и сказал:

— А говорите, что не при делах.

Но через день меня приодели, смыли кровь, развязали, посадили на повозку и отвезли к консулу. Тот посмотрел на меня, как на пустое место, и произнес:

— Завтра вас отвезут, куда надо.

На следующий день я оказался в Тауроггене, где меня уже ждала карета – самая настоящая! И мы поехали в Петербург, куда прибыли вчера вечером. А сегодня меня привели в замок, в котором, как мне сказали, живет сам император Павел, к этому господину. Говорил он по-английски весьма неплохо, но со странным акцентом, похожим на колониальный.

— Меня зовут Василий, или Бэйзил, а это, – показал он на человека чуть помоложе, – Игор^[146]. А вы, я так понял, Джон Мак-Криди. Можно, я буду называть вас просто Джоном?

— Конечно, Бэйзил.

— Я очень рад, что ваши мучения кончились. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов, если вы не против, конечно.

— Конечно, нет. И благодарю вас за мое чудесное избавление.

— Расскажите мне своими словами про вашу одиссею. С момента побега и до того, как вас взяли пруссаки.

— Означает ли это, что я опять попаду в тюрьму в Ревеле? – сник я.

— Нет, конечно! После нашего разговора вы можете быть абсолютно свободны, хотя я надеюсь, что вы примете наше предложение.

— Но я же… враг…

— Уже нет. За вас поручился ваш друг – вы знаете, о ком я говорю.

Я кивнул и начал рассказ. Когда я его закончил, Бэйзил переглянулся с Игором и вопрос задал уже этот:

— Опишите, пожалуйста, этого виконта.

— Если вы дадите мне бумагу и карандаш, я смогу его изобразить.

— Однако… – И Бэйзил выдал мне и то, и другое.

Я принялся за работу и минут через пятнадцать протянул им листок.

— Готово!

Бэйзил посмотрел на мое произведение и сказал:

— Джон, а вы не думали о том, чтобы стать художником? Это великолепно! Но вот насколько это похоже на оригинал?

Я взял другой листок и изобразил на нем Керригана, на втором – самого Бэйзила, а на третьем – Игора.

— Поразительно! Джон, у вас редкий дар – люди у вас получаются как живые! Не хотите ли поработать на нас? Причем не только по художественной части – хотя и это будет весьма востребовано, ведь еще никто не изобрел фотографию.

Я не стал спрашивать, что это за фотография такая, и лишь ответил:

— Я очень вам благодарен, Бэйзил, и с радостью принимаю ваше предложение.

— Вы даже не спросили про ваше вознаграждение.

— Я не сомневаюсь, что вы меня не обидите, – улыбнулся я.

— Одна просьба – учите поскорее русский язык. Если надо, мы вам найдем учителя. А потом это даст вам возможность поступить в Академию художеств. Если захотите, конечно. А пока вас отведут туда, где вы будете жить, а затем мы хотели бы показать вас врачу – особенно после того, что вы пережили в прусской тюрьме.